Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

Передо мной несколько тонких тетрадей, страницы которых исписаны мелким почерком, - дневник первого года оккупации Харькова и последнего года жизни известного харьковского архитектора Фёдора Алексеевича Кондратьева.
Этот год Фёдор Алексеевич жил на два дома - в посёлке Южном, где у него был дом и земельный участок, и в Харькове, где он ещё в дореволюционные годы построил дом в Юрьевском переулке, 9. Жил вместе со своими родными - дочерью Марусей и её мужем Василием Филипповичем (их сын Юрий Васильевич Дьяченко хранит связанные с дедом семейные реликвии - именно его мы должны благодарить за возможность познакомиться с ними, на этот раз - с дневником), сыном Фёдором и его женой Верой, внуками и другими родственниками.
Хочу привести ответ Юрия Васильевича на вопрос, который возник у меня, и, думаю, возникнет у каждого при чтении дневника: почему два молодых мужчины, Василий Филиппович и Федя, дома, а не в армии? Ответ такой: они оба белобилетчики, комиссованы, поскольку их болезни не совместимы с военной службой. Сам Фёдор Алексеевич в последние годы жизни испытывал большие проблемы с сердцем
Вот, собственно, и всё, о чём хотелось бы сообщить перед началом чтения дневника.

1941-й год
19 октября я решился ехать в Харьков, это было в среду, а в воскресенье вечером приехали ко мне в посёлок сын Фёдор и зять Василий Филиппович – заявили, что они приехали с тем, чтобы перевезти меня в Харьков. Для перевозки вещей утром в понедельник прибыла Нюра. Мотив спешности переезда – приближение немцев к Харькову, неизбежный перерыв сообщения с Харьковом и возможность того, что в посёлке будет фронт. Для меня существенным мотивом была только возможность здесь фронта – боёв и невозможность в этом случае для меня уйти отсюда – сердце не позволит, к тому же у меня не было и лекарства, которое довольно быстро приводило моё сердце в нормальное состояние, - нитроглицерина. Конечно, при моём здоровье нечего было и думать, чтобы пешком добраться до Харькова или безопасной зоны. А лекарство аптека не отпускала, требуя на рецепте круглую печать, а врача с круглой печатью в посёлке не было. Это дело поправил В.Ф., который со скандалом добился отпуска лекарства.
В понедельник мы занялись уборкой и подбором имущества, подлежащего перевозке. На вторник назначили отъезд с поездом, уходящим от платформы в час дня. Фельдшерицей местной амбулатории была обещана подвода к 12 часам. Однако подвода не подъехала: получили известие о прибытии угля для больницы, и фельдшерица с подводой уехала за углем – это для неё было необходимостью. Пока ждали подводы, - уже было половина первого, я должен был идти пешком. Я вышел на дорогу, но дорога грязная, нога пристаёт к земле и встречный ветер… Я идти не могу и вернулся в дом. Сын укорил меня в нежелании уезжать из посёлка – я обещал поехать на другой день в надежде получить подводу. Мои спутники спешно ушли. В эту половину дня я успел с помощью квартирантки кое-что пересадить и подрезать виноград.
На другой день, в среду, утром приехали Галя и Нюра – с ними я должен ехать. Они сообщили, что накануне поезд от платформы Южная ушёл в три часа дня, а значит, при самом тихом ходе я успел бы добраться до платформы.
Обещанная подвода и в этот день не прибыла, и в 12 часов я пошёл к поезду. На дорогу пососал нитроглицерин. Шёл с трудом, останавливался через каждые 100 - 200 метров. У дома Муравьёва (треть пути) отдохнул на скамейке, ещё пососал пробку и двинулся дальше – дорога шла под гору, и к часу дня я был на платформе. Мои спутницы с грузом яблок и вещей пришли значительно позже. Здесь, на платформе, оказалось, что поезда по расписанию не будет и неизвестно, когда он будет, вероятно, не ранее шести часов вечера. Перспектива не из весёлых, тем более, что было довольно прохладно (минус 2-3 градуса) и дул холодный ветер.
Вероятно, часа в три я, по настоянию Нюры, зашёл в помещение кассы и просидел там до пяти часов – в это время выяснилось, что поезд из Харькова вышел. Посоветовавшись с кассиршей, решил с поездом проехать до Мерефы и оттуда с этим же поездом ехать в Харьков, в Мерефе из поезда не вылезать. В Мерефу со мной поехала и Нюра – она не хотела, чтобы я ехал один. До Мерефы доехали благополучно. В 6 часов поезд наш поехал в Харьков, пробыв в Мерефе около получаса.
В Южном Галя в наш вагон не попала: поезд остановился, не доехав до платформы, и она со своим грузом успела добежать только до переднего вагона.
Уже подъезжая к Покатиловке, мы услышали пальбу зениток, и чем ближе к Харькову, тем эта стрельба становилась интенсивнее. Благополучно проехали мост за Липовой Рощей, перед Новосёловкой и узлом мостов поезд остановился и простоял три четверти часа. Вокруг нас слышались разрывы бомб, гул моторов, буханье зениток. Вагон дрожал. В окно виднелось изборождённое лучами прожекторов небо, огоньки от разрывов снарядов зенитной артиллерии, а вдали справа четыре зарева пожара – как узнали впоследствии, горели домишки рабочих в районе Плехановской и Заиковки.
Сидеть в вагоне было жутко. Мой сосед по лавке (из Водолаги) старался быть дальше от окна. На вид ему было около 30 лет. Он пешком добрался до Мерефы и теперь ехал в Харьков. Он сообщил, что в Водолаге были налёты немецких аэропланов – есть убитые и раненые, а фронт находится на расстоянии 20 километров.
Наконец, мы двинулись, проехали мосты и остановились на Новосёловке, постояли недолго и поехали дальше, на Харьков. Едва поезд остановился и пассажиры начали двигаться к выходу, как в вагон ворвались новые пассажиры, чтобы ехать на Мерефу. В проходах и у дверей создалась давка, крики, ругань, у Нюры чуть не вырвался чувал, да и я боялся за свой небольшой тючок книг и тетрадей. А кругом темно. Кое-как выбрался из вагона, за мной Нюра, ничего не потеряв.
Не без труда выбрались из вокзала и направились к трамвайной остановке. Но электрического тока не было, трамвай стоял. Я зарядил себя, пососав пробку флакона с нитроглицерином, и мы пошли. Нюра жалуется на тяжесть ноши (около 25 кг) и головную боль. Тяжесть усугубляется ещё частыми остановками по моей просьбе – приходится снимать и вновь поднимать на плечи груз (корзину и мешок). На Ектеринославской (Свердлова) нашли вагон № 14, который на две трети мог бы сократить наш путь – в вагоне были пассажиры, ждали появления тока. Посидев минут десять и потеряв надежду на скорое движение, вылезли из вагона и пошли дальше, останавливаясь на каждом углу и даже чаще. На Павловской площади присели около магазина, отдохнули основательно и выбрались на Московскую улицу (проспект Сталина). Прошли мимо разрушенных бомбами домов. При подходе к Харьковскому мосту, по предложению Нюры, я опять основательно отдохнул и пососал пробку с нитроглицерином. Пройдя мост, предложил Нюре идти домой без остановки и прислать за мной Федю или В.Ф. По дороге мы встречали много машин с военными, много пеших красноармейцев, милицейских патрулей из трёх человек.
Федя с В.Ф. встретили меня в сквере перед переходом на Юрьевскую улицу. Галя, оказывается, давно уже была дома.
памятник, Харьков, университет, Каразин

Из харьковского путеводителя 1932 года

   После длительного путешествия вы выходите из вагона, проходите через вокзал и останавливаетесь на широкой вокзальной площади. Еще недавно эта площадь была грязным болотом с озерами и дикими кустарниками. Сейчас это один из столичных нервов, соединяющих столицу Украины с братскими Союзными республиками. Справа — шестиэтажный дом Управления Южных железных дорог, а прямо перед вами, уже советского строительства, восьмиэтажный дом союза железнодорожников. Левее этого дома возводится огромное здание газетной и журнальной фабрики. Слева — величественное строение — Главный столичный почтамт, где большинство работ механизировано и применяется в широком масштабе конвейерная система.
   Почти все трамвайные вагоны, идущие с вокзальной площади, довезут вас до Сергиевской площади—главный узел трамвайных сообщений. Одна из главных улиц столицы — это улица Свердлова, бывшая Екатеринославская, ведущая с вокзала к центру.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Новый Харьков ("Пламя" 1925 г)



      Еще в двадцати километрах чувствуется paзмах строительства. Из узкого коридора двухколейки поезд вырывается на простор свежепрорытой площадки с десятками только что проложенных рельсов, бегущих до самого Харькова..
      У станции поезд проходит под новым солидным виадуком, только что построенным по новейшему американскому способу.
Новые трамвайные вагоны, последнее достижение европейской техники, целиком построенные на мытищинских заводах, мягко несут вас к площади Розы Люксембург. Здесь встречаются автобусы чуть ли не всех известных в Европе систем. Сталкиваются вагоны трёх поколений. Новый ширококолейный трамвай передаёт пассажиров старому – узкоколейному, к которому, вместо прицепки, жмётся подремонтированный вагон дореволюционной конки.
      Автобус нового маршрута «11» доставляет вас к грандиозным корпусам «дома промышленности». Это – ряд массивных, огромных зданий в шесть и семь этажей, напоминающих первые американские небоскрёбы, но значительно превосходящие их массивностью, шириною и солидностью стройки. С крыши дома открывается вид на весь Харьков. Бросаются в глаза сотни новых домов, сотни строящихся построек, одетых лесами.
      Остановите любого вихрастого комсомольца и спросите у него, что нового в Харькове? И он сейчас же выпалит: «Тракторный цех на ХПЗ! Выселяют нэпманов и… - простите, я спешу на экскурсию».
      Жёстко проводится линия выселения нетрудового элемента из кооперативных домов. Последние рабочие семьи выводятся из подвалов. А нэпманам никто не мешает строить на льготных условиях хорошие дома.

памятник, Харьков, университет, Каразин

К открытию харьковского железнодорожного клуба



      В заседании совета старшин собрания служащих Южных железных дорог постановлено открыть железнодорожный клуб 27 октября. В помещении собрания в 12 часов дня будет совершено молебствие. Вечером в клубе состоится первый товарищеский ужин, устраиваемый по подписке. С 28 октября начинают функционировать клуб и столовая для служащих. Клуб помещается на Конторской улице, в доме № 24.
                                                                                                                     («Утро» за 26 октября 1913 г)
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Параллель: Киев и Харьков

                                                                                   ( «Утро» за 30 августа 1913 г.)
Для харьковцев, едущих на киевскую выставку, и самый город Киев представляет значительный интерес, если они Киева не видели.
Даже не углубляясь в него, при самом поверхностном взгляде на его внешность, харьковец невольно будет сравнивать Харьков со своим украинским соседом. И это сравнение будет далеко не в пользу Харькова.
Невольно харьковец будет смотреть на Киев как на продолжение выставки, как на отдел «городского благоустройства» на ней, где можно будет кое-что почерпнуть, заметить на память, поразмыслить о том, что хорошо бы Харькову кое-что позаимствовать у Киева, кое в чём последовать его примеру. Уж очень как-то Киев «лучше» Харькова всем своим обликом, фасадом и пошибом, всей своей «манерой», если можно так выразиться. Как-то молодой представитель слободской Украины уж очень перед Киевом вульгарен! Не подберу более подходящего определения для физиономии Харькова.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

На площади Розы Люксембург в 20-е годы



Эти фотографии сопровождаются фрагментами статьи, которая уже выкладывалась в этом блоге несколько лет назад – уж больно органично воспринимаются текст и снимки, сработанные в одно и то же время. Так что, не обессудьте за такую «новацию»!
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Трамвай на Пушкинской: без юбилея



06 июля 1910 года. Началось строительство трамвайной линии по улице Пушкинской.

20 декабря 1910 года. Открыта Пушкинская линия трамвая, проходившая от Павловской площади по Армянскому и Петровскому переулкам, Николаевской, Пушкинской, Бассейной и Сумской улицам до городского парка. Сразу после открытия вагоны ходили только до пересечения Сумской и Госпитальной улиц, но уже через несколько дней было открыто движение непосредственно до Горпарка.
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Железные дороги: от частных к казённым

   
 

      120 лет назад, 1 февраля 1891 года (по ст. ст.), Курско-Харьково-Азовская железная дорога была выкуплена государством у частных владельцев. Нынешняя Южная железная дорога изначально не была предприятием государственным. С 1868 года строительство этой транспортной магистрали, а потом и ее эксплуатацию вели концессионеры — частные компании.
                                          Первое приобретение
     К 1876 году протяженность железнодорожной сети в Российской империи составляла почти 18 тыс. верст (больше 19 тыс. км). При этом казенными были лишь 63 версты! Все остальные принадлежали 42 частным обществам. Разумеется, это не могло не тревожить тогдашних руководителей транспортного ведомства. Долгие годы шли споры о том, что эффективнее — частное или государственное владение железными дорогами, но то, что, державе стратегически важно управлять железнодорожным транспортом и владеть им — ни у кого не вызывало сомнений.

Collapse )

памятник, Харьков, университет, Каразин

Шуми-городок


       
                                   Четыре с половиной
   Это сделала стрелка часов. Прогулка по циферблатному кругу всегда приводит указательные пальцы часов к этой цифре.
- Четыре с половиною.
   На железных дорогах и у военных этот час дня называется
- Шестнадцать с половиною.
   Но дело не в этом.


Collapse )