Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

28 января. Федя заболел – опухли ноги, опухает и лицо. Отчего? Я полагаю, от болезни почек. Вера и сам Федя – от сердца. Надо лечиться. Я предлагаю поделить с ним моё масло. Он слишком много поглощает жидкости и вообще много ест. Я считаю это болезненным. Вера обижается – требует де организм.
Феде прописали кофеин, микстуру с адонисом, гематоген. В аптеке кофеина нет. К счастью, Федя вывез из посёлка коробочку с порошками кофеина. Работать нельзя.
Г. сообщила, что в Гайдарах (близ Змиёва) немцы расстреляли врача (как будто бы за то, что он, будучи евреем, выдавал себя за русского – работает он там давно) и лесничего с помощником. Затем они всех жителей, кроме детей, повыгоняли из домов на край оврага, выстроили их там, поставили против них три или более пулемётов и потребовали, чтоб они выдали партизан. Выдавать было некого. Так продержали их на морозе более двух часов, затем разрешили идти по домам. А в домах за их отсутствие солдаты позабирали всё ценное.
Говорят, что евреев в гетто уже нет: часть их, до трёх тысяч, разбежалась, а тысяч семнадцать умерли или расстреляны.
Деревни по фронту выселяются весьма жестоко – выгоняют немедля, мало что удаётся взять с собой (конечно, закопанный картофель и зерно), затем солдаты подбирают оставшееся ценное и деревня сжигается.
Фронт будто бы отодвинут на 120 вёрст, но вроде бы был момент, когда красные могли взять Харьков, но они думали, что он укреплён.
Галя рассказала про свой поход за продуктами в направлении Казачьей Лопани. С ними была подвода и двое мужчин, работавших в совхозе, куда они направлялись. Лошадь была слабая, к тому же кормилась лишь сеном, однако до Казачьей Лопани они добрались ещё лишь только стемнело. До места оставалось 10 км, но в семи километрах был хуторок. Галя предложила ночевать в Казачьей Лопани, но один из спутников заявил, что он хочет ночевать дома и что 10 км – пустяк, каких-нибудь два часа пути. В поле была снежная вьюга и мороз 25 градусов. Пошли, но, проехав километров семь, сбились с пути. Мужчины предложили топтаться на месте до утра, но Галина настояла идти искать дорогу. Лошадь распрягли, взяли с собой и пошли, но набрели на стог половы и решили заночевать здесь. Выкопали в стогу ямки для себя и засыпали себя половой. Утром оказалось, что они были в километре от места назначения.
Говорят, в России голодно, страшная дороговизна. Мне думается, что это преувеличение немногочисленных выходцев оттуда в оправдание своего побега, вероятно, из боязни мобилизации.

29 января. Говорят, наши спускали десанты по 10-12 человек, в том числе и женщин с бомбами. Десантники немцами большей частью уничтожаются, но был даже случай поимки на поезде женщины, у которой в мешке оказались бомбы. Вероятно, это присочинено: обыватели этим объясняют усилившиеся строгости немцев – требование пропусков при походе за продуктами. И, конечно, упрекают красных за напрасную гибель десантов и неприятности для жителей. Вероятнее причина строгости – близость фронта: красные за Белгородом в десяти верстах, а в чугуевском направлении – ещё ближе. А для харьковчан положение трагическое: единственный источник питания – обмен с деревней, а теперь новая задача – предварительно добывать пропуски.
В аптеках нет лекарств – уже йод, гематоген и почти все патентованные средства даются лишь по рецепту врачей. Некоторые аптеки закрываются, в том числе и ближайшая к нам.
На заводе «Серп и молот» молниеносно (в течение часа) смещены русские – директор, главный инженер, заведующий тех. отделом и ещё кто-то - за то, что отправили подводу мелких изделий (вёдер, ящиков и пр.) на обмен за продуктами для себя. Приказано не являться на завод под угрозой смерти…

30 января. В.Ф. уже с 19-го уволен со службы, хочет вернуться в службу пути. А пока собирается на село за продуктами.

31 января. В.Ф., наконец, отправился за продуктами с пожилым гражданином в Мурафу, за 60 км – им даны пропуска.

1 февраля. Вчера был день рождения Веры, По сему случаю был жареный гусь (кусочек, выменянный Федей за макароны), а к вечернему чаю – пирог с капустой и пирожки с фасолью – пир! Мука, правда, черновата – половина самодельной. Зато коржики из настоящей белой муки. К чаю даже немножко клубничного варенья дали, да и к кофе, что за завтраком, - два маленьких кусочка сахара.

2 февраля. Говорят, между Лозовой и Алексеевкой был прорыв красных, ныне ликвидированный, но при этом будто бы захвачено до двух тысяч пленных.

4 февраля. Между Полтавой и Кременчугом прорыв, но будто бы прорвавшаяся группа русских войск окружена и там идут сильные бои.
По слухам нет никакой надежды на хлеб, пока Харьков – прифронтовой город.
Семьям едущих на работы в Германию дают единовременно два пуда зерна и ещё что-то через городскую управу. Отправляют этот народ в товарных вагонах, в дороге и бьют за мелочные проступки, в том числе и инженеров. Инженеры в большинстве своём будут работать рабочими и в городах, подвергающихся бомбёжке.
Говорят, в городе ежедневно умирает до 80 человек, из них 20 от голода, а 60 – в связи с голодом и холодом.
На базаре полиция разгоняет торгующих, заставляя их торговать по ценам до 22 июня. Торгуют в окрестных переулках из-под полы – это в связи со строгим приказом немцев торговать по нормальным ценам под угрозой расстрела спекулянтов.
В газетах – призыв к молодёжи поступать в полицейские.
Имеются известия из Польши: крестьянство страны голодает, появился тиф.
памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

В Киеве все мосты взорваны. Должно начать функционировать украинское правительство. Выходит газета на украинской мове – шовинистическая: требует высылки всех русских из Украины.
Евреев вызвали с ценными вещами, якобы для отправки в концлагерь, а потом вывезли за город и расстреляли. В Дарнице расстреляли до 150 евреев.
Были вызваны все оставшиеся в городе партийцы. Крупных партийных работников арестовали и что с ними сделали, неизвестно. Мелких – отпустили, в том числе и директоров предприятий, обязав их подпиской о корректном к немцам отношении.
Работников милиции арестовали и что дальше с ними, неизвестно. (Эти сведения от 29 октября).
Галя Величко сообщила, что на Журавлёвском базаре трупы расстрелянных ещё не убраны – она видела около 10 трупов.
С водой плохо: приходится ходить к колодцам и далеко за реку. У кладок воду отнимают немецкие солдаты. Уборка улиц от баррикад идёт оживлённо. Немецкое командование сообщает, что взята Феодосия в Крыму и взято в плен много красноармейцев. Вчера и сегодня были налёты советской авиации. Были ли сброшены бомбы, неизвестно.
Солдаты, ушедшие от нас вчера, вернулись, чему Вера и дети даже радуются: это гарантирует от налётов солдат, а эти ребята хорошие, даже подарок ей сделали.

7 ноября. Загорелось здание 2-ой женской гимназии на Вознесенской площади. Во дворе обувной фабрики трупы еврея и еврейки.

8 ноября. Был у Харьковского моста. Там ходят по двум железным балкам. Имеется объявление: партизаны продают отравленный хлеб, были случаи отравления и смерти. Вновь предлагается выявлять партизан. Запрещается ходить и ездить между 6-ю вечера и 4 часами утра. Расстрел на месте.
Говорили, что русские аэропланы сбрасывали листки с обещанием осветить (сжечь) Харьков в дни праздников.

9 ноября, воскресенье. Вчера Галя видела женщину из Даниловки, которая жаловалась, что солдаты взяли у неё корову, поросёнка, курей – оставили её нищей, а у неё дети, и что она два дня ничего не ела.

10 ноября. Всё те же картины разрушения и разорения. Начинают открываться мастерские, парикмахерские. Улицы почти везде приводятся в порядок. В посёлке уже имеются давно (более двух недель) электрическое освещение и вода. Говорят, солдатами разнесен дом Рамгейзера и Ляленко. Кто-то сказал им, что Рамгейзер – еврей, а Ляленко – коммунист, в то время как Рамгейзер скорее немец, а у Ляленко отец был в лагере и после возвращения оттуда повесился.
Говорят, Ленинград голодает. Немцы говорят, что у них везде успехи и будто бы русские потеряли убитыми 4 миллиона.
Немцы устраиваются поудобнее – очевидно, они собираются здесь быть на зимних квартирах.

11 ноября. В листке от немецкого командования сообщается о взятии Тихвина – станции на железной дороге Петербург – Вологда; стало быть, Ленинград ещё не окружен, хотя теперь уже все дороги, кроме дороги в Финляндию, перерезаны. Да и Москва держится, хотя, говорят, немцы от неё в 40-60 км. Сегодня слух, что идут переговоры с Германией и что эта неделя решающая. А Сталин будто бы в Саратове.

12 ноября. Вчера пришла из посёлка Люся и, между прочим, сообщила, что, по словам А.В.Смирновой, мой поселковый дом разграблен и не столько солдатами, сколько квартирантами. Наташа говорила, что они немцам (хорватам) сказали, что я коммунист, а те им ответили, что в таком случае дом будет принадлежать им, что Наташа отняла у Власовны моё бельё, которое та хотела присвоить.
памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

21-го октября разгром продолжался. После полудня в столовой фабрики начался пожар, перекинувшийся потом на соседний корпус. Огонь был сильный, потому что обувная фабрика имела дело с товаром, пропитанным жиром, было много гуттаперчи. Ветер был западный и жившие напротив по Юрьевской улице стали бояться за свои дома. Начали ломать деревянные сарайчики по забору, чтобы не дать пламени перекинуться через улицу, выкинули покрышки автомобильных шин. Однако через некоторое время появились военные и начали разгонять тушащих и даже угрожали выстрелами. Говорят, даже появился аэроплан и стрелял по толпе из пулемёта.
Рассказывают, что в других случаях тушить тоже не разрешали военные. В толпе были уверены, что пожары не случайны, а организованы, и по адресу правительства довольно громко отпускались со злобой нелестные эпитеты.
Возвращаюсь к другим событиям. С утра, 20-го, Нюра и Галя пошли в город в надежде добыть какие-либо продукты, заняли очередь в каком-то магазине (500-ую), однако ничего существенного не достали. Маруся тоже ходила в город с этой же целью, так как начали уже продавать продукты без нормы, но везде были громадные очереди. На обратном пути она встретила женщину, которая ей сказала, что на макаронной фабрике, что рядом с обувной, продают макароны ящиками, по 20 кг. Маруся бросилась туда, заняла очередь, но денег уже не брали: кто-то из начальства сказал, что ввиду эвакуации госбанка, денег брать не надо – «выдавайте макароны бесплатно». Вскоре она увидела, что во дворе толпа начала распаковывать ящики с макаронами, мешки с мукой. Она всё же получила ящик макарон, разбила его, уложила макароны в наволочку и корзинку и понесла домой.
Домой пришла Нюра и сообщила, что на Горяиновском переулке со склада люди тащат мануфактуру бесплатно мешками и уговаривала Федю и В.Ф. пойти туда. Они же с Галей стоят в очереди за продуктами, к тому же женщинам трудно добраться до товара – мужчины отталкивают женщин и даже отнимают у них добычу. Но в то же время мы уже видели на улице мужчин, несущих мешки не то с мукой, не то с макаронами, и я, да и Вера тоже, посоветовали Феде с В.Ф. первоначально заглянуть на макаронную фабрику.
Через короткое время после их ухода прибежал В.Ф. за коляской, чтобы перевезти мешок, но детская коляска для этого не годилась, и я посоветовал взять носилки. Он ушёл, а в это время показалась Маруся со своей добычей. Я помог дотащить её до дому. За добычей побежали теперь и Вера, и квартирантки. Одна из них принесла ящик макарон ещё раньше Маруси. Принесли свою добычу и Ф. с В.Ф. Я им посоветовал сбегать выручить жён, так как от приходящих стало известно, что в складах фабрики давка, у женщин отнимают добычу, могут задушить при выходе из дверей. Они это и сделали. Продукция оправдала затраченные усилия. Теперь можно было надеяться сносно прожить (в смысле продовольствия) 3-4 недели, а может быть, даже и несколько дольше.
Наши больше рейдов на фабрику не делали, а по улице всё продолжали тащить ящики до позднего вечера. Многие продавали свою добычу, взимая за ящик лапши или макарон 50- 70 и даже 90 рублей, а затем бежали за новой добычей.
В этот вечер наши мужчины решили уйти из Харькова в Россию и с 5-ой (обувной фабрикой № 5) двинулись на станцию Лосево в надежде добраться до Купянска и далее, но 24-го поздно вечером они вернулись, ибо дальше станции Мохнач они добраться не смогли. Идти же дальше пешим порядком было опасно.
21 октября, как я уже отметил, свирепствовал пожар на обувной фабрике. Надеялись, что он ограничится столовой, но так как никаких мер к локализации пожара не делалось, к вечеру огонь перекинулся на соседний корпус и угрожал корпусу по Юрьевской улице, а отсюда мог легко перекинуться на жилой наш квартал. Публика начала тушить пожар: поливали из брандспойта, из вёдер, но их было мало, ломали крышу. Однако в тушении огня участие принимали очень немногие. Я пошёл домой и посоветовал нашим женщинам принять участие в тушении пожара, который опасен и для нашего дома. Галя и Нюра отказались, пошла Маруся и квартирантки с вёдрами. Квартирантки довольно скоро вернулись, Маруся же активно тушила часов до 11, пока, по её мнению, пожар не был локализован. Все мирно улеглись спать и даже посчитали лишним установить дежурство, о чём был сговор ранее. Разумеется у всех вещи были сложены так, чтоб их легко можно было вынести из дома.
В половине второго ночи я услышал стук в дверь. Стучала Гончарко, она крикнула мне, что спать стыдно: огонь опять угрожает. Я выглянул за дверь – огонь бушевал уже по улице. Пылал корпус фабрики, что по Юрьевской. От жаркого огня горели даже листья тополя во дворе у Баркалова. Я тотчас разбудил Веру, а она всех – теперь все взрослые, кроме меня и В.И., двинулись на тушение пожара. Тушить, впрочем, было уже бесполезно, надо было не дать пламени перекинуться на другую сторону Юрьевской улицы. Поливали крышу, окна и двери домов по Юрьевской улице, и только в 4 часа ночи все вернулись домой, заявив, что теперь пожар не опасен. Я выглянул за дверь: действительно, пожар утихал. Разумеется, пока наши были на пожаре, я не спал. Теперь уже все улеглись спать после этой полной тревоги ночи.
памятник, Харьков, университет, Каразин

О Николаевском ряде



Два повода для появления поста о Николаевском ряде. Первый – новая картинка: северо-западный угол здания Николаевского ряда. Николаевский ряд, 10, 11, 12 – такой адрес указывает справочник «Весь Харьков на 1914 год» для оптового склада Товарищества «Эмиль Циндель».
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Б.А.Панасенко: о Доме проектов в годы войны



«...Безусловно, Дом проектов тоже стал жертвой грабиловки. Что и кто оттуда тащил, предположить можно, но показательно, что за несколько дней до пожара во дворе начали жечь кучи документов. Позже эти горы пепла я видел. Но, возможно, кто-то сообразил, что чем таскать бумаги во двор, проще сжечь их вместе с Домом. Или просто не успевали сжечь все... Или была директива... Или по халатности, но горел Дом проектов дня три еще в октябре 1941 года. В этом преступлении немцы не виноваты, хотя они его несомненно сожгли бы при отступлении в 1943 году.

Collapse )

памятник, Харьков, университет, Каразин

Туннель Артема



На сайте группы «Старый Харьков» социальной сети «ВКонтакте» появилась очередная публикация о «Сабуровой даче». На этот раз – с рассказом о некоторых её пациентах и, в частности, о том, как известному революционеру Артёму удалось в 1905 году с помощью сотрудников больницы обмануть полицию и избежать ареста. По версии больничного музея, для этого Артёма, спрятавшегося во время облавы в больничном морге, пришлось вывозить и хоронить вместе с умершими пациентами.
В журнале «Пламя» за 1925 год сообщается другая, не столь шокирующая, версия спасения Артёма:

Collapse )