Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

памятник, Харьков, университет, Каразин

Израильский Харьков (1)

Анатолий Шехтман, заместитель председателя Израильской федерации клубов харьковчан, Иерусалим, Израиль

Когда несколько лет назад в большом зале Дворца наций (Биньяней-а-Ума) в Иерусалиме проходил концерт программы Эдуарда Успенского «В нашу гавань заходили корабли» и я принимал в нем участие как один из победителей отборочного конкурса, имея право на две песни, я сказал, что жертвую одной из них ради короткого монолога. Который, в общем, как бы и не монолог, а виртуальные цветы к виртуальному памятнику одного харьковчанина.
Я напомнил Успенскому его давнее утверждение о том, что идею первоапрельских юморин предложил Марк Розовский в 1964 году, и сказал, что это ошибка. Много раньше первоапрельский вечер состоялся в ХЭТИ (Харьковском электротехническом). Было это в сорок девятом году. Проводил тот вечер тогдашний комсорг института Миша Вайнер. О нем, его бесчисленных придумках и том вечере в городе ходили легенды. «Ровесник Октября», до войны окончил летное училище, во время войны летал к партизанам, красивый, с неизменной трубкой, он до лысины и седины был демократичным и молодым. Я поступил - уже не в ХЭТИ, а в ХПИ - в 1951 году, но изредка поздно вечером, по дороге из института домой, забегал к Мише (он тогда работал начальником ОТК на «Электроприводе») в квартиру на Фрунзе. И мы с Мишей и народом варили глинтвейн, трепались и пели студенческие песни.
А потом - начиная с пятьдесят третьего, - уже с нашим активным участием, были утверждение и расцвет жанра первоапрельских капустников на электроэнергетическом факультете ХПИ и в институте. И была знаменитая ленинградская «Весна в ЛЭТИ». И я рискну утверждать, что те капустники были в чем-то предтечей КВН, а студенческие песни тех лет - предтечей песен бардовских. Но все то было потом. А тогда, в сорок девятом, было начало. Неразрывно связанное с именем города, которому исполнилось триста пятьдесят лет.
Дочь привезла мне из Харькова проект Алексея Игоревича Муратова: создание компакт-дискового фильма «Харьков - генератор идей» («Умный Харьков»), направленного на формирование, как говорит автор проекта, имиджа интеллектуального центра мирового масштаба. В проекте содержался призыв к созданию общности имиджмейкеров Харькова.
Идея интересная, оправданная и актуальная. Помню прочитанные в газете еще в юные годы строки (по-моему, Бориса Котлярова):
А что такое Харьков? Ерунда.
В истории помянут очень глухо.
Он рос, как все другие города,
Лишь обогнав в размерах Богодухов…

Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Лазка

Мне было уже 8 лет, и я хорошо помню день, когда мама неожиданно уехала в Одессу, и через несколько дней привезла к нам бабушку. Мы пошли с ней гулять к лиману, сели на траву, и бабушка вдруг спросила:
«Как бы ты отнеслась к тому, что умер дедушка?

Я уже догадывалась, что дедушки нет, но ничего не ответила.

   Лазарь Евсеевич Розенфельд

К дедушке и бабушке я приезжала по выходным, на каникулы, все лето жила у них на даче. Обычно, Лазка откладывал все дела, и занимался только мной. Мы играли в магазин, в шашки. Особенно я любила игру в города. Благодаря этой игре, я очень рано узнала названия всех столиц мира, и почти все города Советского союза. Каждый раз, когда весь запас названий городов на букву «я» был исчерпан, он или я, называли город Ямполь, и это был сигналом к безудержному смеху.

И мама, и бабушка рассказывали мне, как любил Лазка Витю и меня. Во время войны он писал из Самарканда племяннице Симе, в Москву. В основном, письма были посвящены моим "хохмам".

Помню огромный письменный стол, покрытый толстым стеклом. Под стеклом - мои и Витины фотографии. За дедушкиной спиной, на стене, в самодельных рамках, портреты его учителей и любимых учеников. Каждый раз, когда он получал монографию, и было фото автора, он аккуратно его вырезал, потом делал рамку, и, вешал на стенку, любуясь своей работой. Ведь в послевоенные годы не было в продаже рамок.
Я запомнила только один портрет: суровый старик, с седыми всколоченными волосами. Под портретом надпись: профессор Лондон. Скорее всего, Лазкин учитель.

Учеников было много. Почти все, в свою очередь, защитили докторские диссертации и занимались научной работой в медицинских ВУЗАх Советского Союза. Некоторые стали преданными друзьями, и не забывали бабушку и после смерти Лазки. Я знала, что дедушка был научным руководителем будущего Президента Украинской Академии наук академика Палладина. Он приезжал в наш Институт, где работал папа, останавливался в нашем доме, чем вызывал неудовольствие папиного и маминого начальства.

В доме бабушки и Лазки всегда были люди, за стол почти никогда не садились одни. В дни рождения на стол накрывали с утра. Целый день приходили поздравлять гости. Устраивать пышные празднества и банкеты было не принято. Поили чаем, бабушка пекла несколько пирогов с фруктами, торт, коробки конфет.
Летом, на дачу, приезжали студенты и аспиранты. Лазка приглашал их в кабинет. Не знаю, как они сдавали экзамены, но точно помню, что их оставляли обедать.

Лазка был намного старше бабушки, совершенно лысый. С маленькими рыжеватыми усиками. Когда было холодно, покрывал лысину черной "академической" шапочкой.

По словам бабушки и мамы, дедушка был остроумным, компанейским, и, несмотря на маленький рост и отсутствие волос на голове, пользовался колоссальным успехом у женщин. Так влюбилась в него и бабушка, юная красавица. Ведь ему тогда было уже сорок, и он считался старым богатым холостяком.

В воспоминаниях мама написала, что в Харькове, тогда столице Украины, у деда был большой , четырехэтажный дом на Черноглазовской улице. Поэтому и дом прозвали "черноглазовской красавицей". Все квартиры дома сдавались в аренду.



Но дедушка был не только образованным, профессионалом высокого класса, великолепно знающим русский и немецкий языки, но и очень умным человеком. Когда "пришла" советская власть, он знал: дом отнимут, пошел в органы и сказал, что дарит "черноглазовскую красавицу" Советам.
памятник, Харьков, университет, Каразин

С.Н.Ставровский: немцы в Харькове



Немцы явились на Украину по приглашению нового, молодого украинского правительства: оно их призвало на помощь еще слабой Украине против захвативших ее большевиков. Немцы, конечно, этой оккупацией помогли больше всего самим себе. В сущности, я уверен, вся эта украинская самостийность являлась более немецкой, чем чисто украинскою затеей.
   Германия обязывалась оказать вооруженную поддержку украинской Раде для установления на Украине порядка и изгнания из нее большевиков. В вознаграждение за это она получала возможность сосать тогда еще богатую всякими пищевыми запасами Украину и облегчить свое материальное положение, становившееся чересчур критическим.
   Немцы повели дело захвата Украины необыкновенно энергично. Сразу были двинуты не маленькие отрядики, а настоящие, вполне достаточные боевые силы. Для вида (т.к. немцы объявили себя только союзниками украинцев) при них находились и украинские войска, но очень слабые и немногочисленные. Движение германских отрядов вглубь Украины (и параллельно с ним бегство большевиков) отличалось поразительной стремительностью. Не успели мы прочесть в газетах, что немцы захватили Киев, как уже распространились слухи (вполне правильные), что ими занята и Полтава; а затем скоро дошла очередь до Харькова.
 
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Из воспоминаний С.Н.Ставровского

После большевицкого переворота наступил некоторый хаос в жизни Харькова. Коснулся он и гимназии. Учебные заведения изо дня в день заваливались кучею циркуляров, требовавших немедленного проведения разных реформ в советском духе. Выполнять все эти циркуляры не было никакой возможности, тем более, что многие из них противоречили друг другу. Харьков в том году оказался столицей новой народившейся советской республики — так называемого Донкривбасса (т.е. республики Донецко-Криворожского бассейна). Министром народного просвещения этой республики являлся некто Жаков, бывший сельский учитель, человек довольно мягкий, гуманный и с виду немного жалкий. Он всегда ходил в косоворотке, под которою особенно была заметна его плоская, чахоточная грудь, в обтрепанных брючках и почему-то всегда забрызганном грязью пальтеце. У нашей гимназии с этим министром произошла маленькая коллизия. В то время к нам подал прошение о приеме в 7-й класс некий Грингауз, весьма великовозрастный еврей, за год до этого исключенный из другой харьковской гимназии. Педагогический совет, наведя справку о его летах (22 года) и о причинах его увольнения из гимназии, в приеме ему отказал. Тогда Грингауз обратился непосредственно к Жакову, и Жаков прислал нам бумажку: «Предписываю принять ученика Грингауза в 7-й класс». На это мы ему ответили тоже бумагой (тогда такие препирательства еще допускались): «Право приема новых учеников принадлежит исключительно педагогическому совету. Ни по каким распоряжениям со стороны, откуда бы такие распоряжения ни исходили, не может быть принят ни один учащийся». Тогда Жаков явился лично на ближайшее заседание педагогического совета и сказал: «Если вам не нравится слово ’’предписываю“, то я могу заменить его словом ’’прошу“». Тогда директор, Н.Н. Кнорринг, поставил вопрос: «Имеются ли новые данные для пересмотра уже состоявшегося постановления?» Ответ получался отрицательный, и Жаков ушел ни с чем. Так Грингауз в нашу гимназию и не поступил. Каким мифом кажется этот достойный, независимый образ действий педагогичского совета теперь, при новых, прочно установившихся хамских порядках в школе! (1924-1925).
   
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Из "Мемуаров по-харьковски" Семёна Губницкого" (2)

                                                                             И у мастера случаются неудачи



      Публикация воспоминаний о Харькове — это литературная болезнь, широко распространенная во всем мире. Вот подтверждение этой нетривиальной мысли.
      В своих замечательных мемуарах, датированных 2013 годом, доктор физико-математических наук, известный диссидент, основатель и издатель самиздатского журнала «Евреи в СССР» Александр Воронель вспоминает: «В Харьков меня привезли в шестилетнем возрасте. Чем запомнился он мне тогда? [...] Школой № 82, на сером бетоне которой выделялись таинственные барельефы средневековых книжников, фантастических птиц и сказочных химер».Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

О правилах Смольного института благородных девиц

      Харьковский институт благородных девиц открылся в 1812 году, полвека спустя после появления первого подобного российского института, каковым был Смольный институт в Петербурге. Можно не сомневаться, что опыт Смольного института, выработанные в нём принципы и правила воспитательной работы были изучены харьковчанами в полной мере. Недавно в журнале «Дилетант» появилась публикация о существовавших в Смольном институте порядках, которым, в меру своих возможностей, старались следовать и периферийные институты.
   Итак:
                  Какими были правила Смольного института благородных девиц?
      Появлению женского образования в России мы обязаны Екатерине II. По ее указу и проекту Ивана Бецкого, в 1764 году был основан Смольный институт благородных девиц.



      Как любое учебное заведение, Смольный имел свой устав. Вот некоторые его правила.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Как учили "на архитектора" в 20-е годы

   В городе существует три строительных вуза — архитектурный факультет Художественного Техникума, Коммунально-Строительная Секция Технологического Института и Строительный Техникум.
      О Строительном Техникуме с архитектурной точки зрения мало что можно сказать, так как архитектурно-художественная сторона учебы поставлена крайне слабо, или, вернее, ее совсем нет, и принимаются туда люди без всякой художественной подготовки. Строительное отделение держит курс на сельское огнестойкое строительство.
      В Технологическом Институте дело обстоит хотя и лучше, но особенно интересных работ нет; расчетно-конструктивная часть в значительной мере предпочитается художественной, тем более, что архитектурная подготовка поступающих студентов весьма слаба.
      Теперь о Художественном Техникуме. Техникум начал существовать с приходом на Украину Советской власти и сейчас является вузом.


Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Черноглазовская, 17 - приют и школа



      Дома харьковского губернского дворянского общества по Черноглазовской улице под № 17, подаренные губернскому дворянскому обществу вспомоществования Н.О.Ольденборгером, в которых помещается приют имени последнего для престарелых дворян и дворянок, пришли в ветхость.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Вспоминаем Валерия Евгеньевича Мороховца


Шарж в газете «Утро» за 29 июня 1913 года.
      Это вторая публикация о Мороховецкой набережной. В предыдущей, в мае 2014 г., уже обсуждался вопрос о том, с кем конкретно из рода Мороховцов могло бы быть связано название набережной и переулка. Напомню, что в «Справочнике по названиям улиц» упоминались двое из их числа: Валерий Евгеньевич Мороховец и Андрей Евлампиевич.
      Инженер Валерий Евгеньевич – известный в Харькове начала века общественный и хозяйственный деятель, автор проекта здания скорой помощи на Конторской, вице-президент воздухоплавательного отдела Харьковского отделения Императорского Технического Товарищества, начальник инженерного отдела городской управы, гласный городской думы – по своим заслугам перед городом вполне достоин чести быть увековеченным в названии улицы. Но… все добрые дела совершались им в те годы, когда набережная и переулок уже назывались Мороховецкими.Collapse )