Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

памятник, Харьков, университет, Каразин

Из почты карантинного времени...

Добрый день, вечер или ночь! Я с большим удовольствием напишу вам о доме и обо всем, как это было. Хочется оговориться, что фотографий у меня не сохранилось, но зато я «страдаю» удивительной памятью и все предстаёт в том самом виде, как это было... Даже страшно от этого ощущения.

Я не указываю свой возраст, потому что его почти не ощущаю и не выгляжу, и никто меня не хочет признавать даже пожилой…И имя тоже не важно. Нас знали многие - и это тоже ничего не значит.

Прекрасного вечера!

P.S. Сегодня на нашем «фронте» всего 510 ковидов! 38 ушедших. Уменьшаемся!

Collapse )

памятник, Харьков, университет, Каразин

Харьков, Клочковская, 37. О Доме с любовью

Уверен, не мне одному временами приходит в голову эта «оригигинальная» мысль: как было бы здорово, если бы люди, читающие наши краеведческие тексты и смотрящие альбомы, присылали свои воспоминания о тех или других харьковских местах, фотографии из семейных альбомов, снятые на прежних харьковских улицах. Как бы ожили эти наши тексты и альбомы! Время от времени я бросал эти предложения в массы. Не сказать, чтобы был очень живой отклик, но случалось. Ниже - рассказ о последнем удачном «улове».
Несколько месяцев назад мне понравился комментарий к выложенному мной в Ютубе альбому о Клочковской улице (https://www.youtube.com/watch?v=kx0eqORH1nA) от Татьяны Борисовны Мироновой, жившей в одном из домов на Клочковской более 50 лет назад, и я предложил ей написать воспоминания. И она согласилась! И прислала фотографии, которые украсили альбом, и текст, который выложен ниже. Спасибо!

Мой рассказ - о доме по Клочковской, 37, где я родилась и жила с 1957 по 1970 год. Этого дома, как и всего квартала на Клочковской, сегодня нет. Дома были снесены в 70-х – 80-х годах. Сегодня это район заросшего пустыря за стеной, бассейна «Акварена» - напротив Балки (т.е. книжного рынка). Исчезли дома, сходит поколение живших в них людей. Пройдёт совсем немного времени и в памяти города о нашем районе, о нашей жизни не останется ничего. Белое пятно. Уже сейчас в сети почти нет фотографий прежней Клочковской. Разве что прилетит какой снимок от бывших оккупантов.



Дом наш был, наверное, единственный четырехэтажный в этих кварталах. Когда кто-то шел к нам в гости в первый раз, родители говорили: "СпУститесь по Кравцова вниз, перейдёте дорогу, наш дом один 4-х этажный, серый - сразу увидите".



Вот он – дом 37, в полной красе - дореволюционный доходный, добротный. Фасад довольно скромный и сдержанный, как у большинства домов в округе. Мы считали дом четырехэтажным, поскольку были заселены все четыре этажа, хотя правильней, конечно, говорить «три с половиной». Мы жили на 3-м.
В полуподвальном этаже заселены были комнаты, выходящие на улицу, в помещениях, выходивших во двор, были «сарайчики». Основные квартиры располагались на втором и третьем этажах. До революции - по две квартиры на этаже, обе они выходили на парадную лестницу и имели черный выход во двор.
Интересным был 4-й этаж. Поднявшись по парадной лестнице, сразу (без двери) попадаешь на большую площадку-кухню, где стояло много газовых плит, и выходили двери комнат и туалет. До революции, очевидно, в этих комнатах жила прислуга и сдавались недорогие комнаты.
Дом был интересно спроектирован. Обычно лестничные площадки располагаются параллельно улице, а в этом доме –
перпендикулярно. Одна квартира целиком выходила окнами на улицу, другая - во двор. Правая (северная) стена примыкала к соседнему 39-му дому – поэтому на лестнице не было окон. Наверху было световое окно, снаружи напоминавшее голубятню. Из него свет попадал на лестницу и на верхнюю площадку-кухню. Внизу же на лестнице всегда был полумрак.
Имя архитектора и год постройки мне узнать не удалось. Собственником дома по списку домовладельцев на 1913 год назван (или названа?) Коваленко А.И. Жили ли бывшие хозяева в мое время в доме, я не знаю.



Изначально в доме Коваленко на каждом этаже было по 2 квартиры - из 4 или 5 комнат. Точно не знаю: когда мы жили, их уже "уплотнили". Из одной большой квартиры сделали три. Наша изолированная двухкомнатная, №5, выходила на парадную лестницу. Другая, тоже изолированная, в одну или в две комнаты, с балконом во двор, имела выход на черную лестницу. Эта лестница была очень узкая, крутая, темная. Из третьей квартиры, однокомнатной, был сделан отдельный выход на площадку парадной лестницы. Квартира эта - изолированная, но в ней не было ни воды, ни слива. Чтобы набрать или вылить воду, нужно было идти или наверх на общую кухню, или вниз, во двор (на одной из фотографий виден кран в стене дома). Когда соседу из этой квартиры ампутировали ногу, ему приходилось передвигаться по лестнице с костылем в одной руке и с ведром в другой. Конечно, когда мы были дома, воду брали у нас.



"Уплотняли" квартиру интересно – просто закрыли двери и задвинули их шкафами. Когда соседка Циля Моисеевна готовила фаршированную рыбу, дивные запахи проникали в щели к нам.
Из другой полной квартиры тоже сделали три. Так вместо двух квартир на этаже стало шесть.
Комнаты в доме были небольшие, примерно 12 кв. м., с толстыми стенами и высокими потолками. В этих 12-метровых комнатах жили по два, а в большинстве - по три человека. У нас в двух таких комнатах жили четверо. Места было настолько мало, что брат спал на раскладушке, которую на день убирали.
Кухня, прихожая, туалет, ванна - каким-то чудом размещались в бывшей прихожей прежней большой квартиры. На 5-6 метрах в
прихожей (она же кухня) стояли маленький столик, холодильник, шкаф, в глубокой нише – плита, раковина, ванна, накрытая складывающейся доской, на доске кухонная посуда. Тесно. Когда папа сидел за столиком, плечо упиралось в дверь туалета. Ни душа, ни колонки еще не было, всё это появилось позже. Воду грели в выварке и выливали в ванну.



В доме было свое, как сейчас говорят, автономное, отопление. Со двора в полуподвале была кочегарка, топили углем, и очень хорошо. Кочегар, по просьбе жильцов, в морозы поддавал жару.

Улица была довольно пыльная и грязная. Во время дождей, как и сейчас, было много воды. Машины, рассекая, поднимали брызги, и первые этажи были в грязи. Это видно на всех фото. Если случалось на улице попасть в дождь, приходилось спиной прижиматься к стене, но и это не спасало. Летом, как и везде, было много пыли. За ехавшими машиной или трамваем поднимался хвост пыли – закрывай глаза. Но каждую весну, перед 1 мая, все дома приводили в порядок, белили и красили, и они имели пристойный вид.



В те годы по Клочковской проходили три трамвайных маршрута – «Аннушка» (марка «А» - по кольцу), 13-й и 15-й. Ближайшая от дома остановка была на Бурсацком спуске, и, если при выходе из дома я видела поворачивавший от стадиона трамвай, то успевала домчаться до остановки. Конечно, когда тебе 11-12 лет!
В домах была жизнь, вечером за окнами горел свет, часто это были оранжевые абажуры с бахромой ( не равнодушна к ним всю жизнь). Люд жил разный. И простые работники, и военные, врачи, преподаватели. И национальности разные - украинцы, русские, татары, евреи. Жили мирно и дружно.
Вообще-то, район считался не очень благополучным. Но, очевидно, «своих» не трогали. На моей памяти, никаких эксцессов не было, хотя брат мог возвращаться домой довольно поздно.



Немного о дворах. Во двор обязательно вела подворотня. Она была во всех домах на Клочковской. Без нее никак. Я ее не любила. Темная, грязная, там стояли железные ящики для мусора и мимо них нужно было проскочить, чтобы попасть во двор.
Все дворы до реки были застроены. Знавший эти места мог, зайдя со стороны Мордвиновского, выйти к мосту у Благбаза.



Дома были одно- или двухэтажные, разные. Одни, особенно маленькие, при хороших хозяевах, были очень крепкие, с газом, котлами, чудными палисадниками. Но были и очень ветхие. Не забуду, как мы с мамой зашли зачем-то в один дом, в котором лежал старик с тазом на животе, в который с потолка капала вода. Эта картина всю жизнь у меня перед глазами.





Дворы утопали в зелени. Фруктовые деревья, клены, ясени, тополя, особенно много было акаций. Розовыми гроздьями они свешивались на улицу через стену стадиона. Старая белая акация была и под нашим окном.
Особенно хороша была улица Кравцова. Акации росли по обеим её сторонам, сходились кронами к середине улицы - и так до самой Рымарской. Весной, когда они цвели, …это было божественно! А зимой, когда выпадал снег, заснеженные ветви акаций смыкались в волшебный шатер. И ты поднимаешься вверх на Рымарскую... И тропинка еще не протоптана... И замираешь в восхищении перед этой красотой…

По Кравцова мы ходили каждый день. Родители на работу, я в садик на Рымарской, потом в школу на Красина. Улица тихая, все, похоже, друг друга знали. Вечером сидели на балконах, могли пить чай. Возле дома 17, который живший в нём Борис Яковлевич Фельдман в своих воспоминаниях назвал «муравейником», женщины по вечерам выносили стулья и сидели прямо на улице. Дома там стали сносить почему-то одними из первых.
Дом на Клочковской, 37 – второе наше жильё на улице. Когда после войны, в 1947 году, папа, полковник Борис Алексеевич Сарапкин, был направлен в Харьков, семью (меня ещё не было) поселили в доме на Клочковской, 36.



Это была комната на втором этаже, без удобств, туалет во дворе. Холод зимой. Как рассказывала мама, на стену для тепла повесили ковер. Но стена так постоянно к утру промерзала, что ковер за зиму сгнил и его выбросили. Через несколько лет отцу дали квартиру в доме 37, где уже родилась я.



Теперь, узнав, что Гурченко жила в 38-ом доме, понимаю слова мамы, что ее хорошо знали, что она «гоняла с мальчишками», а потом, после «Карнавальной ночи», когда всех удивляла ее осиная талия, говорили, что Люська ничего не ест.
Помню я и самый известный на Клочковской из снесенных, 43-й дом, была там зачем-то с мамой. Дом впечатлял, раз я его помню, но показался очень ветхим. К нему с Мордвиновского можно было пройти дворами, а от Клочковской он был отгорожен серой стеной. Эта стена тянулась весь квартал от углового флигеля до входа на стадион «Спартак».



На улице были необходимые магазинчики. На углу Бурсацкого продовольственный, потом очень старая аптека. там даже долго висела мраморная мемориальная доска, но аптеку, жаль, уже закрыли (об этой аптеке – небольшая статья Н.П.Аржанова в конце моего текста), маленькое фотоателье. Посреди квртала в доме 33 была булочная, на углу Мордвиновского, в 41-м доме, - бакалейный магазинчик, на другом углу, в 43-м доме, в подвале, - маленький молочный. На четной стороне, в 36-м доме, внизу булочная – она видна на фото. Судя по всему, это тот магазин «Хлеб», который в своей книге вспоминает Гурченко. В 38-м доме был интересный магазин «Мерный лоскут», где задешево можно было купить остатки тканей.
За мясом, овощами ходили на Благбаз – Благовещенский базар, Центральным рынком его еще никто не называл.
Слева от нашого дома была маленькая одноэтажная парикмахерская, куда ходили все женщины округи.

Конечно, условия были далеки от идеальных. И понятно, что все рады были получить нормальные изолированные квартиры. Из домов начали отселять в конце 70-х – начале 80-х. Точно не скажу, поскольку мы 22 апреля 1970-го года, в день столетия со дня рождения вождя, переехали на новую квартиру. В школу я ушла со старой квартиры, а вернулась уже в новую.



Но сам снесенный район, дома жалко. Типичная харьковская застройка XIX – начала XX века. Купеческий, мещанский Харьков. Строили добротно, с купеческой обстоятельностью, надолго, для себя. Наверное, можно было отреставрировать, сохранить это историческое пространство – отдать под мастерские художникам, открыть кафешки и ресторанчики, фотостудии, отельчики и пр. Ведь район-то, по сути, небольшой. Но не случилось. Только память.



В самом доме я больше никогда не была. В нашу квартиру кого-то заселили. Мама продолжала общаться и дружить с соседями. С их детьми долгое время (и когда выросла) поддерживала отношения и я. Это главный неонатолог Харькова, всегда элегантная, остроумнаяТаня Байлова (Бублий); замечательный врач Областной детской больницы, умница и красавица Беллочка Шешеловская... Семья Татьяны Юрьевны жила во дворе по Клочковской, 39 в двухэтажном доме с большим балконом. Белла Яковлевна с мамой и бабушкой жила в упомянутой мною комнатке-мансарде под крышей дома 37.
Иногда, проходя по Клочковской, я понимала, что дом расселяют и готовят к сносу. Когда конкретно, конечно, не знала. Да и сейчас не знаю, когда точно его не стало. Но помню, что говорила себе: «Надо, надо выбраться поснимать». И потом даже боялась опоздать.
Вернулась я к дому с фотоаппаратом в начале 80-х, чтобы сделать, «прощальные» фотографии. Дом был уже отселен, парадная дверь забита, окна выбиты. Мой большой в детстве двор оказался таким маленьким! И старой акации уже нет…

Мне приятно писать эти воспоминания. Может быть, потому, что в этом доме я была счастлива. Конечно, благополучное детство, любящая семья… Но, видимо, не только это. Моя мама, прожив 90 лет, в конце жизни тоже говорила мне, что самые счастливые ее годы были именно там, в доме 37 на Клочковской...




P.S. Статья Н.П.Аржанова о маленькой старой аптеке по Клочковской, 23.
https://zvezda.kharkov.ua/ru/razvitie-aptechnoy-seti-harkova-i-gubernii-v-1890-1905-gg-i-chast.html
Исторические аптеки, что ни говори, имеют свою душу (habentsuaanimaapothecae) и свой характер. Аптека на углу ул. Клочковской и Бурсацкого спуска, ставшая пятнадцатой в Харькове (кстати, №15 она носила и в советское время, и потом), была по характеру полной противоположностью аптеке Дамрофа-Гуревича: всю долгую жизнь она скромно прожила в одном доме, не перескакивая с места на место ради того, чтобы покрасоваться на глазах отцов города.
Большой угловой дом с оценочной стоимостью 20100 руб. по крайней мере с 1880 г. принадлежал Ивану Дмитриевичу Ольхову (Ольховому), который сначала значился в списках крестьянином, затем – купцом. С 1895 г. его совладельцем стал еще один купец – Михаил Дмитриевич Ольхов (вероятно, брат).
Дом Ольховых, носивший, как и сегодня, №23, стоял на бойком месте – у входа на Бурсацкий мост через Лопань, соединявший центр города и ул. Клочковскую с Благовещенским рынком: место для новой харьковской аптеки было выбрано удачно.
Разрешение на ее открытие получил в 1896 г. опытный (диплом 1878 г.) провизор В.П.Фолькман – немец и лютеранин. Откуда он приехал в Харьков, установить не удалось: Виктор Петрович, по-видимому, прежде не состоял ни содержателем, ни арендатором, ни управляющим вольных аптек, а потому и не попадал в РМС. У В.П.Фолькмана был, по-видимому, брат-провизор Александр Петрович (диплом 1895 г.); в 1912 г. он управлял аптекой на Пресне в Москве, в 1916 г. переехал в Харьковскую губернию, где управлял аптекой Старобельского уездного земства.
В Харькове семья В.П.Фолькмана жила на ул. Епархиальной (ныне пока Артема), д. 30. У Виктора Петровича было четыре сына, но продолжателями семейного бизнеса они не стали. Потомки Фолькманов и сегодня живут в городе.
Фолькман В.П. содержал Клочковскую аптеку 16 лет, и почти все время лично управлял ею. Лишь на два года он брал наемного управляющего - провизора Пинхуса-Давида Юдковича Шапиро. Все это время численность персонала аптеки не менялась – 4-5 человек. Не случалось в ней и скандалов: провизор-немец работал честно, не пускался в авантюры, гнушался сомнительными гешефтами.
Что вынудило Виктора Петровича, любившего свое дело, продать Клочковскую аптеку в 1912 г.? Скорее всего, состояние здоровья и возраст (как минимум 60 лет). С 1913 г. и до революции новым владельцем аптеки в доме Ольховых являлся А.М.Биленко. Этот провизор, на 20 лет младший В.П.Фолькмана (диплом 1897 г.), приехал в Харьков из г. Карачева Орловской губернии, где владел аптекой.
Переход Клочковской аптеки в руки Биленко был не победой славянства над немцами, а проявлением общего для Харькова тренда: провизора с украинской фамилией звали по одним данным Абрам Менделевич, по другим – Авраам Михелевич.
Советское время достойно поддержало эту еще дореволюционную традицию: в 1920-е гг. аптекой №15 управлял Мальцман, в 1930-е гг. – Левинзон.
При всем различии в характерах аптеку №15 постигла та же судьба, что и ее суетную сестру №1. В январе с. г. она еще торговала, но весной покинула насиженное место, а на окнах брошенного помещения появилось объявление «Аренда» (рис. 8).
Итак, Клочковская аптека – натура, уходящая на глазах. Уходит эпоха findesiecle, оставляя пустоту, которую не заполнить фармамаркетами с компьютерами и всеми понтами науки провоцирования ненужных покупок.
памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

28 января. Федя заболел – опухли ноги, опухает и лицо. Отчего? Я полагаю, от болезни почек. Вера и сам Федя – от сердца. Надо лечиться. Я предлагаю поделить с ним моё масло. Он слишком много поглощает жидкости и вообще много ест. Я считаю это болезненным. Вера обижается – требует де организм.
Феде прописали кофеин, микстуру с адонисом, гематоген. В аптеке кофеина нет. К счастью, Федя вывез из посёлка коробочку с порошками кофеина. Работать нельзя.
Г. сообщила, что в Гайдарах (близ Змиёва) немцы расстреляли врача (как будто бы за то, что он, будучи евреем, выдавал себя за русского – работает он там давно) и лесничего с помощником. Затем они всех жителей, кроме детей, повыгоняли из домов на край оврага, выстроили их там, поставили против них три или более пулемётов и потребовали, чтоб они выдали партизан. Выдавать было некого. Так продержали их на морозе более двух часов, затем разрешили идти по домам. А в домах за их отсутствие солдаты позабирали всё ценное.
Говорят, что евреев в гетто уже нет: часть их, до трёх тысяч, разбежалась, а тысяч семнадцать умерли или расстреляны.
Деревни по фронту выселяются весьма жестоко – выгоняют немедля, мало что удаётся взять с собой (конечно, закопанный картофель и зерно), затем солдаты подбирают оставшееся ценное и деревня сжигается.
Фронт будто бы отодвинут на 120 вёрст, но вроде бы был момент, когда красные могли взять Харьков, но они думали, что он укреплён.
Галя рассказала про свой поход за продуктами в направлении Казачьей Лопани. С ними была подвода и двое мужчин, работавших в совхозе, куда они направлялись. Лошадь была слабая, к тому же кормилась лишь сеном, однако до Казачьей Лопани они добрались ещё лишь только стемнело. До места оставалось 10 км, но в семи километрах был хуторок. Галя предложила ночевать в Казачьей Лопани, но один из спутников заявил, что он хочет ночевать дома и что 10 км – пустяк, каких-нибудь два часа пути. В поле была снежная вьюга и мороз 25 градусов. Пошли, но, проехав километров семь, сбились с пути. Мужчины предложили топтаться на месте до утра, но Галина настояла идти искать дорогу. Лошадь распрягли, взяли с собой и пошли, но набрели на стог половы и решили заночевать здесь. Выкопали в стогу ямки для себя и засыпали себя половой. Утром оказалось, что они были в километре от места назначения.
Говорят, в России голодно, страшная дороговизна. Мне думается, что это преувеличение немногочисленных выходцев оттуда в оправдание своего побега, вероятно, из боязни мобилизации.

29 января. Говорят, наши спускали десанты по 10-12 человек, в том числе и женщин с бомбами. Десантники немцами большей частью уничтожаются, но был даже случай поимки на поезде женщины, у которой в мешке оказались бомбы. Вероятно, это присочинено: обыватели этим объясняют усилившиеся строгости немцев – требование пропусков при походе за продуктами. И, конечно, упрекают красных за напрасную гибель десантов и неприятности для жителей. Вероятнее причина строгости – близость фронта: красные за Белгородом в десяти верстах, а в чугуевском направлении – ещё ближе. А для харьковчан положение трагическое: единственный источник питания – обмен с деревней, а теперь новая задача – предварительно добывать пропуски.
В аптеках нет лекарств – уже йод, гематоген и почти все патентованные средства даются лишь по рецепту врачей. Некоторые аптеки закрываются, в том числе и ближайшая к нам.
На заводе «Серп и молот» молниеносно (в течение часа) смещены русские – директор, главный инженер, заведующий тех. отделом и ещё кто-то - за то, что отправили подводу мелких изделий (вёдер, ящиков и пр.) на обмен за продуктами для себя. Приказано не являться на завод под угрозой смерти…

30 января. В.Ф. уже с 19-го уволен со службы, хочет вернуться в службу пути. А пока собирается на село за продуктами.

31 января. В.Ф., наконец, отправился за продуктами с пожилым гражданином в Мурафу, за 60 км – им даны пропуска.

1 февраля. Вчера был день рождения Веры, По сему случаю был жареный гусь (кусочек, выменянный Федей за макароны), а к вечернему чаю – пирог с капустой и пирожки с фасолью – пир! Мука, правда, черновата – половина самодельной. Зато коржики из настоящей белой муки. К чаю даже немножко клубничного варенья дали, да и к кофе, что за завтраком, - два маленьких кусочка сахара.

2 февраля. Говорят, между Лозовой и Алексеевкой был прорыв красных, ныне ликвидированный, но при этом будто бы захвачено до двух тысяч пленных.

4 февраля. Между Полтавой и Кременчугом прорыв, но будто бы прорвавшаяся группа русских войск окружена и там идут сильные бои.
По слухам нет никакой надежды на хлеб, пока Харьков – прифронтовой город.
Семьям едущих на работы в Германию дают единовременно два пуда зерна и ещё что-то через городскую управу. Отправляют этот народ в товарных вагонах, в дороге и бьют за мелочные проступки, в том числе и инженеров. Инженеры в большинстве своём будут работать рабочими и в городах, подвергающихся бомбёжке.
Говорят, в городе ежедневно умирает до 80 человек, из них 20 от голода, а 60 – в связи с голодом и холодом.
На базаре полиция разгоняет торгующих, заставляя их торговать по ценам до 22 июня. Торгуют в окрестных переулках из-под полы – это в связи со строгим приказом немцев торговать по нормальным ценам под угрозой расстрела спекулянтов.
В газетах – призыв к молодёжи поступать в полицейские.
Имеются известия из Польши: крестьянство страны голодает, появился тиф.
памятник, Харьков, университет, Каразин

День за днём (1941 - 1942 гг). Ф.А.Кондратьев

29 ноября. Вчера говорили, что слухи о мире и московском перевороте – утка досужих людей. На Харьков налетают русские бомбардировщики, да и немцы отвергают слухи о мире.
На улице ряд подвод, в которые впряглись по четыре человека пленных, везут мебель в казармы и, очевидно, не из близка. На фронте без особых перемен – по немецкой сводке.
Маруся и Галя двинулись в посёлок за продуктами. К ним хотела присоединиться Галина Рауман. Погода пасмурная, минус 4 градуса.
Говорят, на Новосёловке застрелили мужчину, вышедшего закрыть ставни после четырёх часов. Темнеет в пятом и даже в пять, а керосина ведь нет.

2 декабря. Вчера вернулись из посёлка Маруся с Галей. Принесли каждая по полтора пуда груза. Хорошо ещё, что было тепло. Там солдаты взяли ещё трёх куриц, немного пшеницы. Принесли остаток пшеницы, фасоль, горох, картофель и 3 л молока. Там молоко по 20 руб. за литр.
Прибывшие из Киева сообщают, что там в магазинах ничего нет. На базаре есть всё, но страшная дороговизна: сало – 500 руб. за килограмм, буханка хлеба – 90 руб. Хлеб дают по 200 грамм.

3 декабря. В 6 утра Маруся с Галей Величко пошли на Сабурку за лошадиным мясом. Маруся вернулась в половине десятого – её очередь 241-я.
Написал заявление в члены кооператива. Вступительный взнос 75 руб. Есть надежда получить томат и капусту. То же предложил В.Ф. и Феде. О них нужно поговорить с Гончарко.
Имеется приказ снести всё награбленное по указанным адресам – продукты в трёхдневный срок, промтовары и оборудование – в пятидневный. При нахождении – дело передаётся немецкому командованию. Едва ли окажутся снесенными продукты – за полтора месяца их успели съесть, а из прочего снесут, вероятно, только кровати и шкафы, да и то далеко не все.

5 декабря. Вчера встретил на улице старого знакомого, фамилию коего забыл (он был в ссылке с Кржижановским). К нему вернулся из плена сын – врач с тремя ранениями. Врачей и инженеров, обслуживавших армию, немцы в плену не задерживают. Он от Киева ехал до Полтавы, а от Полтавы – пешком с товарищем-врачом. Дорогой крестьяне давали им есть, хуже было от Люботина, где рабочие готовы были у них отнять.
Подтверждается расстрел до 30 тысяч евреев в Киеве на Лукьяновском кладбище – велели положить меховые вещи в одну сторону, прочие – в другую, потом отвели их в сторону и расстреляли из пулемётов.
Рассказывал: Киев мог защищаться, было чуть ли не три армии, но им велено было эвакуировать Киев. В Голосеевском лесу наши окружили несколько полков немцев, собиравшихся вступить в Киев с музыкой, и уничтожили всех.
Рассказывалась такая сцена: отряд застрял в болоте под обстрелом немцев. У медсестры раздроблена нога, просит врача пристрелить её, но он не решился – перевязал ей ногу и ушёл. Что с ней, не знает.
Когда сын вошёл в дом, то он и жена расплакались, обнимая сына. Видевшие эту сцену три немца-квартиранта затуманились, вероятно, вспомнился им и свой дом и возможная встреча.
Радио сообщило, что англичане высадили в Гонконге 60-тысячное войско – австралийцев (против японцев ?).
Читал или, вернее, просматривал немецкие газеты «Ost-фронт» за 1 и 2 декабря. Газета считает главным виновником продолжающейся войны Рузвельта.
Сообщают, что в Ростове-на-Дону красноармейцы перед приходом немцев переоделись в штатское и при проходе немецких войск обстреливали их из домов. Тогда немцы вывели войска из города и обстреляли центр из орудий. Сколько жертв…
Передают, что Гитлер через турецкого посланника предлагал СССР мир – при условии отторжения Украины. Наши не согласились, так как Украина – неразрывная часть Союза.
Вчера был праздник «Введения во храм Пресвятой Богородицы». Служилась обедня в Гольберговской церкви на Заиковке на украинском языке. Народу было много.

9 декабря. Вчера был в 5-ой поликлинике. К зубному врачу было уже поздно, пошёл к терапевту. В его кабинете температура около минус 2 град., холоднее, чем на улице. Получил два рецепта. Насилу добрался до дома. И в правлении кооператива, и дорогой говорили, что возвращающиеся из СССР описывают тяжёлое положение беженцев в поволжских городах – теснота, дороговизна, болезни, хуже, чем здесь. Вспомнил Вероню. Пожалуй, было бы лучше, если бы она была здесь. Прожили бы в посёлке.
Опять пошла вода. Надолго ли?
памятник, Харьков, университет, Каразин

Из истории здания "Голгофы"



                                                           В городской думе
      Вчерашнее заседание городской думы открылось внеочередным заявлением и.д. городского головы Н.Е.Дорофеева:
   - Сегодня в 2 часа дня, при осмотре правительственной комиссией здания Голгофа, где помещается театр «Аквариум», сквозь стеклянную крышу провалился и разбился насмерть начальник городской электрической станции О.В.Маркс.
     Покойный около 18 лет состоял на службе у города и всегда отличался исполнительностью…
     Дума, по предложению Н.Е.Дорофеева, почтила память покойного вставанием.
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

М.А.Деуэль (некролог)





      Третьего дня, поздно ночью, от паралича сердца скончался председатель правления акционерного общества «Гофман и Деуэль» Мендель Абрамович Деуэль. Покойному было 52 года.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Лак вместо перчаток

      В газете «День» была помещена интересная заметка о том, что д-р Дубард в Дижоне нашёл средство для стерилизации рук оператора и таким путём открыл возможность не пользоваться перчатками при операциях. Заметка эта была перепечатана и в «Утре».
      Совершенно случайно мне пришлось узнать, что это средство открыто давно, с успехом применяется у нас в Харькове и от нас перешло уже в Дижон и другие города Западной Европы.
      Честь изобретения принадлежит харьковскому доктору Ю.Ф.Финку.
      Как известно, доктор Финк является одним из виднейших пионеров ортопедии в России и имеет в Харькове свою ортопедическую лечебницу.


Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Постройка лечебницы Красного Креста



      Жизненные условия огромного промышленного города, каким является Харьков, предъявляет такой широкий спрос на всевозможную медицинскую помощь, что существующие в Харькове больницы далеко не в состоянии удовлетворить запросы той наименее обеспеченной части населения, которая составляет главный контингент больных во всех общедоступных харьковских больницах.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Новое здание детской больницы

      Сегодня в 1 час дня состоится освящение нового здания больницы общества попечения о больных детях города Харькова и его окрестностей. Вновь отстроенное помещение находится на углу Надеждинского и Спиридоновского переулков и обошлось обществу в 85 тысяч рублей. Конечно, затрата такой значительной суммы была бы не по средствам обществу, но с самого своего основания в 1899 году общество попечения о больных детях пользовалось и пользуется всё возрастающими симпатиями общества и материальной поддержкой со стороны харьковских благотворительных деятелей.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

К истории дома № 7 на Пушкинской



"...Мать рожала меня у доктора-акушера Арие, у него была собственная клиника в центре города, на Пушкинской улице.
— Я рожала у Арие. — Эту фразу произносили многие женщины нашего двора. Обсуждали и в будущем времени:
— Где вы собираетесь рожать?
— У Арие.
И я долго не понимал, что это такое — APИE?
С сестрой дело обстояло понятнее — мама родила ее дома на большом обеденном столе: в восемнадцатом году этот Арие куда-то подевался. Я вообще никогда не видел его, хотя он был первым человеком на всей планете, которого я должен был увидеть. Вывеску у дверей его клиники много раз читал — большую, как картина, и даже помню ощущение таинственной пожизненной связи с этой вывеской, с высокой двустворчатой торжественной дверью — подле нее я замедлял шаги, когда проходил мимо. Сквозь толстые зеркальные дверные стекла видна была мраморная лестница, по ее широким ступеням меня, туго запеленутого, сносил отец.
Это все я вспомнил или придумал, приехав в Харьков несколько лет назад. Нашел дом Арие, не знаю уж, как отыскал его - как старый угорь, плывущий погибать к месту своего рождения. По обе стороны облупленных двустворчатых дверей, провисших, сотни раз перекрашенных, незакрывающихся, было не счесть вывесок, и каждая из них испещрена буквами русского алфавита, но в таком тарабарски-аббревиатурном сочетании, словно дюжина племен грядущей цивилизации захватила это здание и пытается в нем сожительствовать".

                                                                                                                                       И.Меттер «Автобиография»