Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

памятник, Харьков, университет, Каразин

Израильский Харьков (2)

Анатолий Шехтман, заместитель председателя Израильской федерации клубов харьковчан, Иерусалим, Израиль


А теперь - от «физиков» к «лирикам».
В израильской литературе на русском языке немало очень заметных имен, носители которых - харьковчане. Не имея возможности писать о многих, назову некоторые.
Дора Штурман - известная правозащитница, автор многих книг, очерков, эссе.
Нина Воронель - вместе с мужем Александром - соредактор журнала «22», писательница, романы, пьесы и другие произведения которой приобрели многих читателей в разных странах и зрителей - от тель-авивских до бродвейских.
И снова воспоминания. Осенью 1956 или весной 1957 года в Доме народного творчества на Пушкинской (почти напротив улицы Иванова) его директор Зеленский собрал, как сказали бы сегодня, шумную тусовку. Тему точно не помню, по-моему, что-то, связанное с созданием харьковского кино. Компания собралась знатная (назову только имена): Марк Айзенштадт, Роман Бедрин, Мирон Черненко, Игорь Гасско (старший), Валя Ивченко, Юра Фридман, Толя Кордунер, Доля Воловик, Ада Сахарова, из политехников - мы с Володей Зубарем. Все они вошли в мою жизнь, одни - надолго, другие - навсегда. Иных уж нет: Игорь, Толя, Рома, а теперь - Мирон… Все (о себе - умолчу) достигли впечатляющих высот. Среди самых-самых - мой друг Айзенштадт, ставший Азовым.
Писатель-сатирик, драматург, автор программ Аркадия Райкина (созданных с покойным Володей Тихвинским), сегодня он живет в Нацрат-Илите, где неутомимо и весьма успешно руководит литературным объединением и редактирует альманах «Галилея». А я предоставляю слово доктору искусствоведения Злате Зарецкой: «Меня Марк Азов - это юмористическое достояние общества - перевернул… своим скрытым национальным рыцарством. Снятие маски, поднятие забрала железного шлема воина, обнажение своего истинного поэтического философского лица я обнаружила у Азова в цикле рассказов и пьес («Весенний царь черноголовых», «Ифтах-однолюб», «Последний день Содома». - А.Ш.), связанных с еврейской историей и ТАНАХом». Добавлю: написанных под небом Галилеи на краю долины Изреэль.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Родом из Харькова: Мелетинский Е.М.

О себе и о времени*

Анкета литературоведов и критиков

1. МЕЛЕТИНСКИЙ Елиазар Моисеевич.

2. Родился 22 октября 1918 года в Харькове.

3. Доктор филологических наук, академик Академии гуманитарных исследований (г. Москва, Россия); директор Института высших гуманитарных исследований (ИВГИ) при Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ).

4. Мои родители: Мелетинский Моисей Лазаревич, из семьи ремесленников с юга России,инженер-строитель, начинал строить в Харькове (его брат, фабрикант, был расстрелян там в 1924 году), в 1921 году перебрался с семьей в Москву, где работал в разных учреждениях, в том числе на строительстве Московского метрополитена, очень талантливый математик и инженер. Отцу всегда хотелось, чтобы я стал его последователем; может быть, отчасти поэтому, став все-таки филологом, я изучал в юности математику, в зрелые годы — теорию относительности  и квантовую  механику, в своих филологических работах стал на платформу структурализма и стремился использовать математические методы анализа для решения некоторых гуманитарных проблем.

Мать моя — Марголис Раиса Иосифовна, врач-невропатолог. Мой прадед по матери был раввином в Латвии. Марголисы (как мне объяснили недавно в Израиле, в Музее диаспоры) восходят к знаменитому еврейскому теологу XI века Раши (Северная Франция), а последний — к роду царя Давида. Родители мои были уже к религии совершенно равнодушны и были типичными российскими интеллигентами начала ХХ века.

Collapse )

памятник, Харьков, университет, Каразин

Генрих Шмеркин. Из воспоминаний

...Осенью 1992-го мы с женой и сыном переехали в Германию.

А летом 1995-го я получил посылку из Харькова – от моего товарища, техникумовского одногруппника Юры (Юрия Ивановича) Ковтуненко. В посылке было несколько увесистых шматов подтаявшего украинского сала, толстенный русско-немецкий словарь, новая книга стихов Бориса Чичибабина «Колокол» и письмецо. Из письма я узнал, что НИИ, в котором Юра работает, на грани развала, что Юрина жена возглавила какой-то центр учебных методик, и что в прошлом декабре не стало Бориса Алексеевича.

Я помянул Учителя скорбным стаканом и созвездьем любимых чичибабинских строк, а вскоре Юра сообщил, что вдова поэта – Лилия Карась-Чичибабина готовит к изданию литературное наследие Б.А.. И собирает воспоминания о Чичибабине. В том числе – воспоминания студийцев.

Информация сия ни к чему меня не подвигла.

Ибо не было толчка изнутри (а без него – ничего, кроме казёнщины, из-под пера не прольется). Кроме того, я продолжал считать, что некоторые мои воспоминания окажутся явно «не в кассу».


Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Феликс Рахлин:

  Мне привезли из Харькова три маленьких книжицы, из тех, что вышли недавно там в издательстве «Права людини». Каждая – очень небольшим тиражом: от 100 до 300 экземпляров. Сообщаю это, чтобы сразу же отсечь у редакторов и читателей мысль о том, что перед ними «скрытая реклама». При таком-то тираже авторы давно эти книжки раздарили, и вам, уважаемые, их просто не достать! Но мне хочется рассказать о них для того, чтобы как можно больше людей узнали о запечатлённых там событиях, явлениях и людях из истории харьковского политического и литературного андеграунда..

Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Мандельштам и другие. Писатели в Харькове



      В 1910-е — один из центров футуристического движения В 1920-е — столица новой украинской литературы. В I960-е на выжженной почве, - свежая поросль, генерация: Чичибабин, Мотрич, Лимонов, Милославский, Бахчанян. В 1990-е после застоя, снова расцвет - украинской и украинской русской. Но можно и по персоналиям. Например, Слуцкий, о котором Бродский, так многому у него научившийся, сказал: «Слуцкий почти в одиночку изменил тональность послевоенной русской поэзии…» Бродский цитировал на память «Музыку над базаром» («Я вырос на большом базаре в Харькове...») Слуцкого, ну а мы процитируем другое стихотворение:

Как говорили на Конном базаре?
Что за язык я узнал под возами?
Ведали о нормативных оковах
Бойкие речи торговок толковых?
Много ли знало о стилях сугубых
Веское слово скупых перекупок?
Что спекулянты, милиционеры
Мне втолковали, тогда пионеру?
Как изъяснялись фининспектора,
Миру поведать приспела пора.
Русский язык (а базар был уверен,
Что он московскому говору верен.
От Украины себя отрезал
И принадлежность к хохлам отрицал).
Русский базара — он странный язык.
Я — до сих пор от него не отвык.
Все, что там елось, пилось, одевалось.
По-украински всегда называлось
Все, что касалось культуры, науки,
Всякие фигли, и мигли, и штуки —
Это всегда называлось по-русски
С «г» фрикативным в виде нагрузки.
Ежели что говорилось от сердца —
Хохма жаргонная шла вместо перца.
В ругани вора, ракла, хулигана
Вдруг проступало реченье цыгана
Брызгал и лил из того же источника,
Вмиг торжествуя над всем языком,
Древний, как слово Данилы Заточника,
Мат, именуемый здесь матерком.
Все — интервенты, и оккупанты,
И колонисты, и торгаши —
Вешали здесь свои ленты и банты
И оставляли клочья души.
Что же серчатъ? И досадовать - нечего
Здесь я учился, и вот я — каков.
Громче и резче цеха кузнечного,
Крепче и цепче всех языков
Говор базара.

      Базар, а Харьков изначально был ярмарочным, купеческим городом, формировал не только язык, но и характер Харькова. И вместе с базаром университет, открытый в 1805-м, вокзал и заводы - студенческий город, индустриальный гигант. И вот что еще: «Харкiв, Харкiв, де твое обличчя?» - писал Тычина. И отвечал: в степи, куда город вырывается на волю. Слобожанщина ж, свобожанщина. Итого: пролетарская прямота с торгашеской хитрецой и устремленной вперед научной мыслью, как-то так. Ну и сдободянскость: временами фрондерство, временами просто революция, а у кого-то – мягкий слобожанский байронизм.
      И по поводу вокзала, путей сообщения, транзита. Считается, что Харьков своих не удерживает, и они разъезжаются кто куда, в Киев, в Москву, в Европу, в Америку. Да, вероятно, так и расходится то, что сформировалось в Харькове, по другим городам и литературам.
      А напоследок еще одно стихотворение Слуцкого — он один из самых-самых харьковских, и раз уж в данной публикации нет ему отдельного очерка, то пускай здесь побольше. Это стихотворение хорошо характеризует и ту эпоху, и нынешнюю, и Харьков вообще.

Озеленению и украинизации
мы подчинялись как мобилизации
Мы ямы рыли, тополя сажали,
что значит «брыли» мы соображали.
Над «i» мы точку ставили и кратко
те точки называли «крапки».
Читаю «Кобзаря» без словаря
и, значит, ямы я копал не зря.
И зелен Харьков (был когда-то голый),
и, значит, я не зря учил глаголы

                                                                                                                          А.Краснящих
                                                                         ("Новый мир", № 12, (2016)
памятник, Харьков, университет, Каразин

Из путеводителя-1932: музеи, выставки, библиотеки

Музей Революции, улица Вольной Академии, № 4.



   Музей является научным агитационно-образовательным учреждением, знакомящим с рабоче-крестьянским революционным движением и Историей Коммунистической Партии на Украине, Музей имеет отделы: от крестьянского движения 18-го столетия до революционного 70-80 г. г. 19-го столетия; от 90 годов прошлого столетия до революции 1905 г., дальше идет революция 1905 года, эпоха между двумя революциями 1907-1916 г. г, Февральская революция и гражданская война на Украине.
   При музее находится центральный архив Революции, имеющий огромное значение для истории Революционного движения на Украине.
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Писатели в Харькове: Аркадий Аверченко

Из автобиографии (1910)



... Когда правление рудников перевели в Харьков, туда же забрали и меня, и я ожил душой и окреп телом. По целым дням бродил я по городу, сдвинув шляпу набекрень и независимо насвистывая самые залихватские мотивы, подслушанные мной в летних шантанах, — месте, которое восхищало меня сначала до глубины души.
Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Мандельштам и другие. Писатели в Харькове (6)



                                                                          Хлебников

      Все знают, Велимир Хлебников (1885 — 1922) вел жизнь странника, редко в каких местах задерживался больше чем на месяц-два. Харьковский период жизни Хлебникова необычайно долгий для него — шестнадцать месяцев, «великое харьковское сидение», с апреля 1919-го по август 1920 года — и невероятно плодотворный. За это время им было написано шесть поэм, в том числе вершинные в его творчестве «Ладомир» и «Поэт», и несколько десятков стихотворений.Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Мандельштам и другие. Писатели в Харькове (5)

                                                                          Бунин



    Не сказать чтобы так уж много нобелиатов были связаны с Харьковом: Илья Мечников (премия по физиологии и медицине, 1908), Лев Ландау (по физике, 1962), Семен Кузнец (по экономике, 1971) — и первый русский нобелевский лауреат по литературе (1933) Иван Бунин (1870 — 1953).
    Именем Мечникова назван в Харькове переулок в центре, упирающийся в НИИ микробиологии, вакцин и сывороток им. И.И.Мечникова, напротив которого в 2005 году поставлен Мечникову памятник. На доме, где Мечников жил в гимназические и студенческие годы, висит мемориальная доска. Имя Ландау носит теперь, с 2015-го — после декоммуникации в Харькове проспект, памятная доска — на корпусе Политеха, где он работал в 1931-1937-м, мемориальный музей — в старом корпусе физико-технического института. В 2011-м на бывшем здании коммерческого института, где в 1918-1919 гг. учился Кузнец, появилась памятная доска, с 2013 года Инжек — национальный экономический университет — имени Семена Кузнеца, в 2015-м Ревкомовские улицу и переулок переименовали в Семена Кузнеца. Всем трем этим нобелевским лауреатам в этом году поставили памятники возле Харьковского национального университета. Но — только трем. О Бунине Харьков почему-то всегда забывает, напрочь не помнит: ни памятника, ни улицы, ни таблички на доме, где жил. А вот Бунин о Харькове помнит, его описание в романе «Жизнь Арсеньева» (1930), за который он и получил Нобелевскую, — наверное, самый лиричный образ Харькова во всей мировой литературе:Collapse )
памятник, Харьков, университет, Каразин

Мандельштам и другие. Писатели в Харькове (4)

                                                       Кленовский
   Случай в своем роде уникальный. И загадочный, требующий разъяснения. Один из лучших поэтов Русского Зарубежья, один из лучших лириков России середины XX века, согласно отзыву архиепископа Иоанна Шаховского, один из последних классицистов, согласно Нине Берберовой, и т. д. двадцать лет прожил в Харькове уже состоявшимся поэтом и не написал за все это время ни строчки, а потом, уехав из Харькова, эмигрировав из страны, сразу же снова вернулся к поэзии и выпустил в последующие тридцать лет одиннадцать поэтических сборников.
Collapse )