ngeorgij (ngeorgij) wrote,
ngeorgij
ngeorgij

Category:

АЗОВСКО-ДОНСКОЙ СЛЕД

                                                                                                                                             Архитектор Е.В.Соловьёв
                                                  Часть третья – варяжская харизма

   В 1907 году Азовско-Донской банк проводит закрытый конкурс на проект своей штаб-квартиры в Петербурге на улице Морской №5. В конкурсе побеждает проект архитектора Ф.И.Лидваля. По мнению современных исследователей победитель конкурса был определен еще до его проведения, но так или иначе, а с 1908/1909 гг проектирование всех отделений банка осуществлялось через «фильтр» Лидваля, балансировавшего между северным модерном и неоклассицизмом. В современном искусствоведении почерк Лидваля принято относить к «классицизирующему модерну». Понятие носит явно компромиссный характер, который затрагивает взаимосвязи уходящие корнями гораздо глубже, нежели модерн, использующий формы неоклассики. Пафосная симметрия, египетские «каноны» введенные в классические сюжеты не позволяют подобрать иного термина, который бы вертелся на языке. Французы, побывавшие на строящемся здании банка на Морской, описали свои ощущения откровеннее: «Все в этом здании … напоминает о немецких корнях его архитектора» (Государственный банк в 1913 году: французский взгляд – М.,2015. с.140).
В строительстве своих отделений в пределах российской империи Азовско-Донской банк не придерживался какого-нибудь узко выделенного подхода, позволяя вольности на местах. Здания региональных отделений в Москве, Саратове, Астрахани, Одессе, Оренбурге не связывает единый корпоративный стиль. Некоторые отделения, как например, в Грозном (арх. Лидваль Ф.И., 1910-1914), вообще выделялись яркими региональными чертами.



Любопытство вызывает отделение Азовско-Донского банка в Саратове, на улице Горького № 43 (бывшая Александровская). По композиционной схеме фасада здание очень напоминает харьковскую постройку Бекетова 1897г. с откорректированной стилистикой (пышный неоренессанс сменил сдержанный неоклассицизм). Возникают подозрения – а не мог ли использоваться в Саратове «бекетовский» проект, хотя бы в конструктивных и функциональных компонентах. Первоначально харьковское отделение располагало 3-х этажным флигелем во дворе участка (разобран в 1914г при реконструкции по проекту Тервена Л.К), что делает бекетовскую реализацию сопоставимой для рассмотрения с саратовским зданием, имеющим развитие вглубь участка. Не располагая планами саратовской постройки, далеко идущие предположения приходится откладывать «под сукно». При реставрации бывшего здания банка в Саратове все же перестарались с раскраской фасада, придав ему нарядность, не свойственную первоначальному решению.



Здание харьковского отделения Азовско-Донского банка, построенное в 1897 году, уже в начале ХХ ст., не могло в полной мере вместить все потребности функционирования отделения. Расширяться особо было некуда. Почесав затылок, приняли решение здание продавать, приобретать новый участок и строить на нем новое здание. О продаже здания за 160 тыс. рублей договорились в 1910г с Харьковским Вторым обществом взаимного кредита. Участок для строительства нового здания приобретен в том же 1910 году на углу Николаевской площади и Николаевской улицы (усадьба Ковалева). Современный адрес – пл. Конституции №18. На участке располагался скромный двухэтажный дом, который уже, будучи в собственности Азовско-Донского банка, успел стать на короткий период «очагом» авангардного движения в культурной жизни Харькова. В октябре 1911 года в пяти залах здания прошла выставка работ (было представлено около 180 картин и этюдов) харьковского объединения художников «Кольцо» (Агафонов Е.А., Саввин Н.Р., Федоров М.С., Грот А.Н., Загонов А.М., Штейнберг Э.А.). Публика называла происходящее выставкой портянок, требовала авторов к ответу – что все это значит? Вызывая живой интерес, авангард в Харькове нач. ХХ ст. продирался сквозь тернии недоверия публики. В этот раз не было эксцессов свойственных подобным выставкам прошлых лет, когда на картинах Бурлюкова (выставка 1910 г.) посетители писали «дурак» и «идиот». Но один из посетителей не удержался и 16 октября выкрал два рисунка художника Дмитрия Митрохина, принадлежавших В.А.Моисеенко. Я считаю это несомненным успехом!



В конце 1912 года проведен конкурс на новое здание банка в Харькове, проекты на который были предоставлены харьковскими архитекторами («Южный край» от 05.ІІ.1913). Число и состав участников конкурса остаются неизвестными. Не исключено участие архитектора А.М.Гинзбурга. В РГИА (Ф.616, оп.2, ед.хр. 687) сберегается некий проект (чертежи планов на синьке) здания Азовско-Донского банка, выполненный технической конторой А.М.Гинзбурга без указания даты и места расположения участка. Проекта я не видел, поэтому пока могу лишь высказать предположения. Либо в архиве хранится проектное предложение Гинзбурга по новому отделению банка в Харькове, либо проект здания для другого города, что также может указывать на то, что Гинзбург был знаком руководству банка (возможно из-за участия в конкурсе). Более чем вероятно участие в конкурсе инженера Тервена Л.К.
Материалы конкурса отправлены в Петербург, на рассмотрение правления банка. Конкурс победителя не выявил, и правление поручило архитектору Лидвалю выполнить эскизный проект. После согласования эскизного решения здания, работа по составлению проекта и рабочих чертежей была передана харьковскому проектировщику – инженеру-технологу Л.К.Тервену. Тервен приступил к проектированию в начале 1913 г. и завершил работу летом 1913г. В сентябре 1913г городская дума утверждает проект 4-х этажного с подвалом дома Азовско-Донского банка на углу Николаевской площади и Николаевской улицы. Материалы проекта (планы, фасады, разрезы, фотоснимки фасадов) хранятся в РГИА (Ф.616,оп.2, ед.хр.640). Строительство завершено в 1914 году. Здание дошло до нас без существенных изменений, лишившись декоративного оформления парапета кровли и пострадав от многочисленных внутренних перепланировок.



Ничего уникального. Привычная функциональная схема, характерная для всех отделений банка. По «богатому» решен фасад со стороны площади и часть фасада со стороны улицы Короленко (Николаевской), которая отражает «парадный» объем и была видна со стороны площади. Фасад административной части, который закрывался объемом Николаевской церкви, решен максимально сдержанно и упрощенно.



Композиционные возможности, которые потенциально заложены в угловом участке, развиты не были, ввиду близкого расположения огромного Николаевского храма, оспаривать первенство которого в силуэте площади авторы все же не решились. Главный вход выделен картушью с двумя карапузами (putto) и датой «1871» основания Азовско-Донского банка. На фасаде старого здания банка, после реконструкции (по проекту того же Тервена), также были размещены цифры «1871» (не сохранились) - дата основания Харьковского второго общества взаимного кредита. Картуш на новом здании венчает голова Гермеса насаженная на кадуцей. Сюжетная скудность (в сравнении со столичным отделением) продублирована все тем же Гермесом (только в профиль) на медальонах капителей пилястр парадной части фасадов, в композицию которых включен перевернутый рог изобилия. Скульптурная пластика лишена холодной поступи северного модерна, скатываясь в откровенное «украшательство», что уверенно указывает на то, что она была отдана на откуп харьковским проектантам (Тервену).



Яркой особенностью убранства являлись скульптурные украшения парапета, сюжет которых непросто разобрать на старых снимках – некое подобие сирен-кариатид, удерживающих неопределенный предмет (шар, чаша ?). Они просуществовали до середины ХХ ст. В настоящее время угол парапета кровли украшает статуя скрипача, ставшая одним из символов города.



Отголоски стилистики нового харьковского здания можно проследить в здании пятигорского отделения Азовско-Донского банка, сооруженного в 1915-1916 годах. Использование пилястр на всю высоту фасада и балконов верхнего этажа, в чем-то роднят пятигорскую реализацию с харьковской, развивая тему и в то же время, уходя от прямого цитирования.



Реконструкция соседнего здания №16 (в 1930-е года надстроен 4-й этаж и переработан главный фасад) усугубило соподчиненный характер художественного решения здания бывшего Азовско-Донского банка. Оно подыгрывало суровой архитектуре своего соседа некоторой долей сдержанного  разнообразия. После последней реконструкции соседа, одевшего светлый вентилируемый фасад, «варяжские корни» здания бывшего банка опять было заиграли мазками вагнеровской патетики, но ненадолго.  Огромный баннер наглухо закрыл западный фасад.
Непосредственно сам Азовско-Донской банк уже не успел внедрить в городскую ткань ничего нового, ввиду известного социального катаклизма 1917 года. И на этом история его взаимоотношений с Харьковом могла бы быть рассматриваема вполне завершенной.  Но дело приняло неожиданный оборот и носителем азовско-донского следа в облике города выступила частная инициатива.
1910-е годы, улица Пушкинская. Здание по улице Пушкинской № 80. С лета 1911 года в здании разместился Медико-механический институт и лечебница Совета съезда горнопромышленников Юга России, который впоследствии трансформировался в институт им. Ситенко.



Фасад здания настолько беззастенчиво воспроизводит композиционное решение здания Азовско-Донского банка в Петербурге (ул. Морская № 5), что возникает целый ряд вопросов о методике проектирования объекта и его функциональной типологии. В харьковской постройке изменены соотношения композиционных элементов, их пропорции и декоративное оформление, но использование в качестве прототипа питерской постройки очевидно даже для обывателя.



История возникновения этого объекта довольно туманна. По сведениям собранным А.Ю.Лейбфрейдом и Т.В.Тихомировой здание построено в 1909 -1911 годах купцом Компанийцем Н.М. по проекту архитектора М.Ф.Пискунова. Авторство вероятнее всего взято из архивного дела, на которое ссылаются исследователи – ГАХО Ф.45, оп.4, ед. хр. 10129. Здание первоначально проектировалось в качестве доходного дома, но после решения (июль 1911 г.) о размещении в нем медико-механического института, было переоборудовано под его нужды. После выполнения подготовительных работ Медико-механический институт переехал в новое здание в сентябре 1911 года. Аренда помещений обходилась съезду горнопромышленников в районе 17,5 тыс. рублей в год. Из старых изображений до нас дошел газетный снимок марта 1915 года. Плохое качество изображения и фрагментарность присутствия объекта не позволяют делать конкретные выводы, но судя по всему здание при строительстве было представлено в том же виде, в котором его можно лицезреть и сегодня. На щипце была размещена некая надпись – скорее всего полное название медико-механического института.



Почему для фасадного решения жилого дома был выбран прототип банковского здания.
Это несколько не логично, если исходить из того, что процесс проектирования объекта находился под контролем профессионального архитектора, для которого роль эпигона все же выглядит оскорбительной, если вопрос не касается острой финансовой нужды.
Как было на самом деле, мы навряд ли когда-нибудь узнаем. Могу выдвинуть лишь предположение.
Пискунов получил диплом художника-архитектора в 1902 году. С 1903г жил в Харькове, занимаясь преподаванием черчения в харьковской городской школе рисования и живописи. Был человеком болезненным (страдал малокровием), что отразилось на долгом периоде получения образования, которое периодически прерывалось по состоянию здоровья. В академию художеств он поступал вместе с А.Н.Бекетовым, а закончить обучение смог только через 14 лет после получения диплома Бекетовым. Возможно был кроткого нрава (сын священника, обучался в духовной семинарии). Судя по отрывочным сведениям, представители культурной среды Харькова всячески пытались поддерживать Пискунова «на плаву». Д.И.Багалей благодарил его за копирование планов Харькова для своей книги «История Харькова» в петербургских архивах и позже обращался для составления проекта пристройки к своему дому. Вероятно, что не без участия Багалея, привлекался в 1910-х годах к проектированию муниципальных объектов (составил план «худпрома», проектировал Москалевские казармы). Неоценимое покровительство Пискунову оказывал А.Н.Бекетов. Пискунов проводил летние практики с 1894 по 1898 г на постройках Бекетова, да и устройство на должность преподавателя черчения также, более чем вероятно, было осуществлено благодаря протекции Бекетова и Багалея. В дальнейшем Бекетов частенько подкидывал Пискунову работу, которую не собирался выполнять сам в силу несоответствия проектных задач своему уровню (реконструкции ранее спроектированных объектов). К 1909 году о проектной деятельности Пискунова известно очень мало. К этому времени есть лишь одно упоминание о проектировании им доходного дома некоего Соколова. Характер проектных работ и идентификация самого объекта до конца не выяснены. По официальной версии – имеется в виду дом по ул. Благовещенской №15, но эти данные явно либо ошибочны, либо некорректны. Также он проектирует дом Гладковой на углу Дмитриевской и Благовещенской и дом Додукалова по пер. Карбышева. Расцвет творческой деятельности Пискунова приходится на 1910-е года.
Несмотря на то, что некоторые из объектов приписываются его авторству предположительно, уровень тех, авторство которых подтверждено, свидетельствуют о высоком профессиональном уровне Пискунова.



На протяжении 1908-1910 годов Пискунов выполняет технический надзор за строительством двух знаковых объектов в Харькове – здания Северного банка (Сумская №1) и здания хоральной синагоги. Эти работы должны были утвердить Пискунова в статусе опытного строителя. Подобный вид работ предполагает тесное взаимодействие со строительными конторами, поставщиками строительных материалов и оборудования. На этом поприще Пискунов не мог не столкнуться с купцом 1 гильдии Нахимом Моисеевичем Компанийцем, который на протяжении долгого периода времени занимался подрядными работами на строительстве объектов. Выбор проектировщиком Пискунова мог быть сделан под впечатлением проявленных им профессиональных качеств на строительстве синагоги и банка, также не стоит исключать и коррупционную составляющую – установление более тесных связей с ответственным лицом, которое подписывает акты сдачи-приемки работ и услуг.
Итак, альянс заказчика и проектировщика складывается в 1909 году. В качестве предположения можно представить, что вертлявый и напористый  Нахим психологически нажал на тихоню Михаила и предоставил ему изображение фасада Азовско-Донского банка, сопроводив репликой – Хочу вот так. Не в силах противостоять волевому давлению, Пискунов выполняет проектное предложение, переработав прототип под условия строительства на участке, с сохранением узнаваемости оригинала, переступая через свои творческие амбиции. В принципе все складывается довольно логично, пока не начать рассматривать некие «но».
Первое «но». Фасад построенного здания Азовско-Донского банка был опубликован в «Ежегоднике Общества архитекторов и художников», который вышел в свет в декабре 1909 года. А если верить Лейбфрейду, то проект составлялся в 1909 году, т.е. до «раскрутки» прототипа в медиа-сфере. Хотя не стоит исключать и того, что первоначальный проект был иной, а фасад мог быть переработан в ходе строительства.
Второе «но». Проектируя доходные дома Пашовкина на той же улице Пушкинской (чуть севернее дома Компанийца) Пискунов использует ту же композиционную схему фасада. В доме Пашовкина композиция существенно творчески переработана, но первоначальные черты решения Лидваля «улыбаются и машут».



Вышеперечисленные сомнения наталкивают на мысль о том, что инициатором предложения по выбору прототипа мог выступить сам Пискунов. При анализе проектов доходных домов для Компанийца и Пашовкина напрашивается предположение о том, что Пискунов комбинировал тему двух проектов Лидваля для Петербурга, а именно уже упомянутого здания Азовско-Донского банка на ул. Морской № 5 и дома Второго общества взаимного кредита на Садовой № 34. Не стоит также забывать и о том, что в период проектирования дома Компанийца, Пискунов строил здание Северного банка на Сумской, стилистка которого развивала манеру Лидваля. Трапециевидные проемы и стилистика декоративного оформления отдельных фрагментов отдает отголосками от реализации проекта Мунца и Шпигеля (Сумская №1).



В настоящее время фасад здания по ул. Пушкинской № 80 решен в мажорных тонах (пастельные цвета с выделением декора белым цветом), что навряд ли может рассматриваться решением, соответствующим «балтийскому» духу постройки. Переработка варяжской сдержанности в яркий, «нарядный» фасад породила ряд робких предположений о возможной принадлежности стилистики здания к направлению украинского архитектурного модерна (трапециевидные проемы 4-го этажа). Но это лишь рефлексия на искаженное временем художественное решение. Греческие женщины холодны и статичны как исландская селедка, а метрические декоры колонн и обрамлений проемов напоминают об устойчивом рюриковском порядке, остужаемом балтийским бризом.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments