ngeorgij (ngeorgij) wrote,
ngeorgij
ngeorgij

Categories:

АЗОВСКО-ДОНСКОЙ СЛЕД (2)

                                                                                                                                      Арх.  Е.В. Соловьёв
                                          Часть вторая – Днепровские гастролеры.
В 1910-е гг. здание бывшего Азовско-Донского банка приобретает Харьковское Второе Общество взаимного кредита. В 1914 году новый собственник получает разрешение на реконструкцию здания по проекту инженера Л.К.Тервена и успешно ее реализует. Получив ряд «несмертельных» ранений ниже пояса (переделан первый этаж), произведя пластику лица и заменив половину внутренних органов, объект, несмотря на неспокойные времена, таки дожил до наших дней в состоянии, позволяющем получить представление о его былом состоянии.



Что в этом здании могло остаться собственно «бекетовского»? Насколько кардинально перекроил его Тервен ?
Рассмотрим первоначальное решение. Здание трехэтажное, близкое по форме плана к прямоугольнику. На левом фланге главного фасада устроена арка проезда во двор. Следом за ней вход собственно в банк и далее все помещения первого этажа занимают предприятия розничной торговли.


Азовско-Донской банк занимал 2-й и 3-й этажи. На втором этаже располагался операционный зал, служебные помещения и кабинет управляющего. На 3 этаже размещались квартиры сотрудников банка. Фасад имел трехчастное членение по вертикали и горизонтали, обильно декорирован. Со временем в месте входа в банк был устроен ажурный металлический навес. В процессе реконструкции 1910-х годов все декоративное убранство главного фасада здания было демонтировано, проезд во двор заложен и на его месте устроена входная группа. Со стороны двора пристроен объем нового операционного зала со световым фонарем на кровле. Из поверхностей, сохранивших «прикосновение» Бекетова, до нас дошли лишь дворовой фасад и частично интерьеры.
Дворовой фасад рассмотреть крайне затруднительно. Для осуществления данного намерения надо обладать недюжинной изворотливостью.

Со стороны двора фасад закрыт брандмауэрными стенами операционного зала 1910-х годов и конструкцией светового фонаря, которые выглядят довольно жалостливо, отображая тернистый путь, преодоленный ими от момента создания до наших прекрасных времен.

Но все же кое-что рассмотреть можно. Композиционным акцентом фасада служит ризалит парадной лестницы. Правая часть сохраняет трехчастность вертикальных членений главного фасада, а вот в левой части второй и третий этажи объединены широкими лопатками.

Куда более развернуто представлена работа, проделанная А.Н. Бекетовым и В.Г. Кричевским в операционном зале второго этажа.

Операционный зал занимает западную часть 2-го этажа по всей длине здания. Зал перекрыт зеркальным сводом с распалубками. Вероятнее всего колористическое решение было первоначально полихромным и часть декоративной отделки утрачена.

Сохранилось первоначальное ограждение лестницы, соединявшей первый этаж с третьим. Вестибюль хоть и был скромным, но никаких намеков на его первоначальную отделку уже не отыскать.

В кабинете управляющего отделением (2 этаж) сохранилась изящная потолочная розетка.

Но вернемся из кабинета в зал. Ребра распалубок обрамлены гирляндой и профилированными тягами, которые замыкает некий узловой элемент. Неопытный взгляд бегло проскочит по этому акантовому кусту. Но так как у нас мозг пытливый, то мы остановимся на нем более внимательно. Декоративный элемент представляет собой стилизацию под антропоморфную маску. Фокусируя взгляд, можно безошибочно распознать глазки, нос и губы.

Если вернуться к старым изображениям первоначального фасада, то на замковых камнях архивольтов второго этажа можно распознать мужскую голову (маскарон). Не берусь утверждать однозначно, но похоже на то, что мужики имеют элементы зооморфного разложения (насколько позволяет судить качество снимков).

Маскароны на замковых камнях в виде фантасмагорического «лесного бога», с включени-ем флореальных фрагментов, которые замещают отдельные антропологические элементы, было довольно популярным в фасадном декоре Харькова рубежа конца ХIХ – нач. ХХ в. (Сумская №23, Рымарская №24 – на иллюстрации ниже). Хотя, не стоит исключать и того, что «дядька Черномор» был вполне себе обычным мужиком с пышными усами, примерно как на замковых камнях дома по ул. Скрыпника №4. Разглядеть подробней, пока возможностей нет, в виду отсутствия качественных снимков первоначального фасада.

На фасаде банка подобная стилизация (если она была) имела куда более тонкое прочтение. Мужские маскароны на замковых камнях фасада и антропоморфные замки «нервюр» интерьера расположены в одном уровне и являются проекцией друг друга во внутреннем и внешнем пространстве. Интерьерная маска – инверсия фасадной в стилистическом и смысловом восприятии. Этакий бог Пан (внутреннее содержание), состязающийся с кифарой Аполлона (внешний образ). Джекил и Хайд азовско-донского заказчика. Не думаю, что Бекетов закладывал именно этот смысл, но у хорошего игрока случайные ходы крайне редки и достигают эпического эффекта, даже если он не закладывался изначально.
Здание Азовско-Донского банка стало одним из первых в Харькове зданий, которое было задумано и реализовано типологически в качестве частного кредитно-финансового учреждения. До этого банки располагались в съемных помещениях. Параллельно с Азовско-Донским банком Бекетов проектировал здание для Земельного банка в Харькове. В качестве отступления, следует упомянуть о конторе государственного банка, здание для которого задумывалось одновременно с Земельным и Азовско-Донским банками, но было реализовано чуть позже. Коробка Азовско-Донского банка была выстроена к лету 1896 г, коробка Земельного банка – к осени 1896 г. То есть здания строились практически одновременно. Их проектировал один архитектор, но разница между ними была куда более глубокой, чем может показаться на первый взгляд.
Оба объекта расположены на одной площади – Конституции (в те времена Николаевской). Строительство их было пронизано духом соперничества, который остался не замеченным обывателями. Какое соперничество? На Николаевской площади произошла дуэль - состязание Аполлона и Пана.

Земельный банк проектировался в качестве главной конторы, наделенной представительскими функциями. В Земельном банке присутствует четкое функциональное разделение административной зоны, входной группы и зоны, связанной с посетителями, которые выделены объемно-пространственно, планировочно и композиционно. Тщательно продуманы инженерное обеспечение и эксплуатация. И тут же – Азовско-Донской банк, в объем коробки которого впихнуто все, и это «все» испытывало крайнее стеснение весь период существования отделения. Объективности ради, следует отметить, что «азовцы» строили всего лишь региональное отделение, да и участок у них был не угловой, а зажатый в тиски плотной застройки, позволявший развернуться только узким фронтом.
Чтобы ощутить специфику этого противопоставления, необходимо вернуться на десять лет ранее в северную столицу.
В 1887 году архитектор Шретер В.А. выполняет проект Русского банка для внешней торговли в С-Петербурге на ул. Морской №32. Здание рождалось в муках (пройдя через горнила конкурса), приходилось переделывать стилистику, но результат превзошел все ожидания.

Помимо смелых инженерных решений, безупречная (для своего времени) функциональная структура объекта стала на некоторый период прототипом для проектирования кредитно-финансовых учреждений России конца ХIХ ст. В фасадном решении Шретера нет ничего уникального – сдержанный неоренессанс в рационалистическом ключе, представленный на высоком художественном уровне, не более того. Ценность его заключалась в олицетворении банковского дела, успешного и энергично развивающегося.
Держа в уме эту реализацию, можем вернуться к нашим харьковским делам. Здание Земельного банка продолжало и развивало типологические и функциональные идеи, заложенные в проекте Шретера, придавая им авторскую обработку и переосмысление. Бекетов перед проектированием осуществил паломничество в Европу, с целью ознакомления с передовым опытом в проектировании зданий для кредитно-финансовых учреждений. В здании же Азовско-Донского банка присутствует стремление наследования стилистическому и композиционному решению прототипа, с воспроизведением узнаваемого образа (фасадного решения Шретера), который устойчиво ассоциируется (к этому времени) с типологией банковских зданий. Высказываясь проще, – передрано узнаваемое фасадное решение с сохранением «ужимистой» функциональной организации объекта – коробки с примитивным поэтажным функциональным зонированием. На стандартную коробку доходного объекта с большой залой налеплена «картинка» респектабельного банка, которая подразумевала куда более сложное представление о своем содержании. Фасад Шретера перенесен не буквально, а с коррективами масштаба, декора и отдельных элементов в условиях привязки к другому объекту, но в целом композиционное решение узнаваемо без особого напряжения.
Бекетов продемонстрировал себя в качестве мультиинструменталиста, способного «замораживать» звуки кифары, одновременно радуя виртуозным владением «азовской» свирелью.

Чьей идеей было воспользоваться в качестве прототипа фасада столичным образцом - архитектора или заказчика? Бекетов в 1894 г становится академиком архитектуры, держится крайне независимо, не нанимаясь на службу проектантом, что требовало бы подчиненности руководству. Преподает в Технологическом институте, становится председателем педагогического совета харьковской школы изящных искусств, участвует во всероссийских съездах зодчих, временно даже становится депутатом горсовета (по старому – гласный городской думы). Алексей Николаевич держится «гонористо» и возможно даже слегка заносчиво. Проектирует размашисто, «по-барски», не хватаясь за объекты с целью исключительно заработка. Авторская трактовка имеет превалирующее значение в его работе с заказчиками. В случае же попыток заказчиков кроить проектное решение, Бекетов уклонялся от дальнейшей работы над проектом, уступая доработку коллегам (в основном проекты для городского управления и реконструкции собственных построек). Так что инициатором подобного подхода он точно уж быть не мог.
Более вероятно, что идея наследования стилистике фасада Русского банка для внешней торговли принадлежит заказчикам – руководству Азовско-Донского банка. Эту версию можно попробовать обосновать ретроспективой стилистических предпочтений банковского строительства. К середине 1890-х годов банк становится крупнейшим провинциальным банком России, а во второй половине 1890-х пробирается на топовые позиции крупнейших банков империи. Проектирование здания харьковского отделения банка совпадает с новым витком в развитии банковской структуры, которая судя по всему, озадачилась необходимостью формирования некоего своего корпоративного стиля. В начале 1890-х строительство зданий банка в провинциальных городах позволяло реализацию разных стилистических предпочтений (1893 г - Армавир, 1894 г – Феодосия, 1890-е гг. – Луганск).

Во второй половине 1890-х годов в архитектурном облике зданий Азовско-Донского банка начинает выявляться системность в использовании отдельных композиционных и стилистических приемов, отголоски которой прослеживаются еще в течение первой пятилетки ХХ ст. Функциональное решение, не претерпело существенных изменений и схема, при которой 1-й этаж отдавался в аренду, операционный зал размещался на втором этаже, а на третьем – квартиры, перекочевала даже в 1910-е, когда проектированием отделений банка уже занимал-ся «варяг» Ф.И.Лидваль. Для здания главного офиса (в 1909 г) операционный зал на второй этаж все же загонять не стали, но это исключение не коснулось региональных отделений. Хронологизация строительства многих отделений банка в различных городах страны вызывает много вопросов, в силу степени изученности темы на местах. Даты строительства некоторых объектов довольно размыты, да и сам факт строительства, не всегда имеет подтверждения (могли купить готовое здание или слегка реконструировать). Из известных (датировка которых не вызывает особых сомнений) построек предпринятых Азовско-Донским банком во второй половине 1890-х следует упомянуть отделения в Харькове (1895-1897), Екатеринославе (1898-1899) и здание для дочерней структуры – С-Петербургского Азовского банка в Петербурге на Невском проспекте №62 (1896-1898 гг, архит. Б.И.Гиршович).

Здание на Невском проспекте №62. Все те же арочные окна операционного зала, сдвоенные окна третьего этажа, разделенные скульптурой. Добавлен 4-й этаж и парадный ризалит главного входа с фигурным фронтоном, пилястры объединили 2-й и 3-й этажи, но общая композиция построения фасада и выбор стилистических приемов те же. Здание на Невском проспекте возводилось практически одновременно с харьковским. Создается устойчивое подозрение в том, что оба проекта выполнялись по заданию, предполагавшему использование определенной композиционной схемы фасадного решения с применением оговоренного набора средств декоративного оформления. В случае с Петербургом, у проектировщика была чуть большая степень свободы, которая нашла выражение в формировании яркого ассиметричного построения фасада. Во-первых – столица, во-вторых – главное отделение. Если рассматривать реализации Шретера и Гиршовича вместе, то преемственность в трактовках фасадного решения объектов вывести крайне проблематично. Связь между ними вскрывается только при включении в орбиту рассмотрения третьей стороны – объектов, реализованных по проектному заданию, сходным с тем, которое было сформулировано Гиршовичу. Харьковский объект, в данном контексте, играет роль катализатора, приводящего скрытые связи в движение.
Авторами обоих объектов (в Харькове и на Невском проспекте) были подающие надежды, но все же еще «не раскрученные» в полной мере архитекторы. Бекетов окончил академию в 1888 г, Гиршович – в 1886 г. и к моменту заказа обслуживал, главным образом, еврейскую общину Петербурга. «Молодежь» легче "уболтать" на работу в определенных стилистических рамках, нежели обеленного сединами и славным творческим шлейфом академика. Да и дешевле они должны обойтись.
С Днепром (Екатеринославом) все еще куда интереснее. Фасад уличного корпуса со стороны Екатерининского проспекта не просто следует оговоренной стилистике, а чуть ли не буквально цитирует харьковскую постройку.

Конечно же, присутствуют отступления, связанные с привязкой к другому участку, добавлены балконы, фронтон и т.д. Но как общая композиционная структура фасада, так и трактовка многих отдельных декоративных элементов явно слизана с «бекетовского» фасада. У днепрян совершенно естественно возникло подозрение, что здание проектировал сам А.Н.Бекетов, тем более, что творчески он с Екатеринославом был связан. Бекетов проектировал комплекс зданий Высшего Горного училища в1899 г и здание управления Екатерининской железной дороги в нач. ХХ ст. Есть сведения об участии Бекетова в проектировании памятника А.С.Пушкину в Екатеринославе, который не был реализован (сооружен в 1901 г по проекту архитектора Г. Панафутина). Во многих днепропетровских источниках, посвященных зданию по пр. К.Маркса №81 (в советское время здание бывшего отделения банка было кардинально реконструировано), автором предположительно указывается А.Н.Бекетов. Украинские архивы, составляя списки проектных материалов Бекетова, находящихся в их фондах, ничего не сообщают о каких-либо материалах по Азовско-Донскому банку в Екатеринославе. Не упоминает о них в перечне своих работ и В.Г.Кричевский.
Мог ли Бекетов пойти на сделку с совестью и «подхалтурить» в Днепре? Такое предположение выглядит крайне сомнительным. Полностью исключать такой вариант все же не стоит, так как могут быть «смягчающие» обстоятельства, нам не известные. В творческом наследии А.Н.Бекетова присутствуют объекты, вызывавшие временную амнезию при составлении перечня свих достижений. Довольно сложно представить яркую творческую личность, зачастую диктующего свою волю заказчику, который бы взялся за тиражирование, вторичного по сути, объекта. Тем более, что недостатка в творческих планах, в описываемый период, Бекетов не испытывал. Более перспективной видится предположение, которое подразумевает проектирование екатеринославского отделения местным архитектором, по заданию, сформулированному заказчиком, которое предусматривало использование в качестве прототипа харьковское здание. Подтверждением такой версии могут служить примеры строительства отделений Азовско-Донского банка в уездных городах начала ХХ ст. У этих реализаций есть свои особенности, связанные с меньшим масштабом (все они до 2-х этажей) и, следовательно, с иными функциональными связями. Но так как предметом интереса является формальный подход к формированию стилистических и композиционных приемов фасадного решения и системность его применения, то некоторыми отступлениями можно пренебречь. Прослежива-ется общий системный подход, абрис которого наиболее ярко выявляется на фоне стилистики арендуемых зданий и строительства своих отделений конкурирующими структурами.
Отголоски неоренессансного фасада бекетовской редакции также можно проследить в зданиях Азовско-Донского банка в Бахмуте (1900 г, арх. А.Петров) и Мелитополе (1898 г, арх. П.Лебедев).

Все те же поэтажные пилястры с гирляндой в месте перелома энтазиса, арочное завершение оконных проемов операционного зала, четкие поэтажные членения. У мелитопольского здания история была чуть более сложная, распластанная во времени и отмеченная тщательной авторской проработкой. Общая композиция фасада в Мелитополе получила свое дальнейшее развитее в зданиях банка в Кривом Роге (1904 г) и Юзовке. Композицию фасада формируют два фланкирующих ризалита, выделяющих «харьковский» архетип центральной части, который от объекта к объекту, приобретал контекстную трансформацию. Та же тенденция прослеживается и в Житомире, но полумифичность сведений о дате создания объекта, не позволяют выбрать для него четкую логически оговоренную ячейку.

Во второй половине первого десятилетия ХХ ст. разработкой корпоративного стиля Азовско-Донского банка занялся архитектор Лидваль и с неоренессансом и «бекетовщиной» всякая связь была прервана окончательно.
                                                                                                 
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Ржепишевский на Энгельса

    Архитектор Е.В.Соловьёв Гражданский инженер Александр Иванович Ржепишевский является одним из наиболее популярных харьковских зодчих прошлого,…

  • АЗОВСКО-ДОНСКОЙ СЛЕД

    Архитектор Е.В.Соловьёв Часть третья – варяжская харизма В 1907 году Азовско-Донской банк проводит закрытый конкурс на проект своей…

  • Из почты карантинного времени...

    Добрый день, вечер или ночь! Я с большим удовольствием напишу вам о доме и обо всем, как это было. Хочется оговориться, что фотографий у меня не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments