ngeorgij (ngeorgij) wrote,
ngeorgij
ngeorgij

Categories:

Из истории 3-го Корниловского Ударного полка

О драматической судьбе полка, сформированного летом 1919 года в Харькове из рабочих Паровозостроительного завода, студентов Харьковского университета, крестьян из прилегающих к Харькову посёлков и сёл (по материалам доклада Меира Ландау «Последний харьковский полк…» на научно-практической конференции "Харьковчане в Великой и Гражданской войнах 1914 - 1918 годов", по материалам книги полковника М.Н.Левитова «Корниловцы», а также по воспоминаниям участников Гражданской войны на территории Харьковщины в 1919 году).

Ко второй половине июня 1919 года основные силы Добровольческой Армии под командованием генерала В.З.Май-Маевского вплотную приблизились к Харькову, контролируемому Красной Армией, и начали готовиться к штурму. Основное наступление на город развивалось силами 1-го Армейского Корпуса генерала А.П.Кутепова с юга и юго-востока. С 20 июня на подступах к городу завязались бои у железнодорожной станции Лосево, а затем в районе Паровозостроительного завода (нынешнего завода им. Малышева). В это же время силы красных заняли оборону у станции Основа, несколько атак белых на станцию были отбиты. Большие потери понёс сводно-стрелковый полк Добровольческой армии.
Решающую роль в прорыве обороны Харькова сыграли Дроздовские части 1-го Армейского корпуса под командованием полковника А.В.Туркула, переброшенные под Харьков по железной дороге из района Изюма и Балаклеи. Высадившись 23 июня 1919 года из вагонов за несколько километров до крупной узловой станции Основа, дроздовцы 24 июня, с утра, атаковали позиции красных у станции, опрокинули их и, преследуя отступающих по железнодорожной ветке до станции Харьков-Левада, перешли реку Харьков по деревянному мосту у харьковской электростанции. Перейдя мост, силы Добровольческой Армии вошли в центральную часть города по улице Кузнечной.



Наиболее ожесточённое сопротивление вступающим в город дроздовцам оказал на центральных улицах города красный броневик «Товарищ Артём» (командир — Е. Станкевич). Броневик был забросан гранатами, а его экипаж, состоявший из 4-х матросов, покинув машину, попытался скрыться, но был пойман дроздовцами и тут же в присутствии народа расстрелян на Николаевской площади, у стены Харьковской городской Думы (нынешнего городского совета).

В экстренном выпуске харьковской газеты «Новая Россия» от 25 июня 1919 года, писалось следующее о событиях предыдущего дня, 24 июня:
«К 9 часам центр города был уже занят войсками Добровольческой Армии. Дальнейшему их продвижению было оказано сопротивление большевиками, засевшими на Холодной Горе, где ими были установлены орудия и скрыты в зелени горы пулемёты. После недолгой перестрелки добровольцы орудийным огнём заставили замолчать батареи красноармейцев и шаг за шагом под пулемётным и ружейным огнём очистили гору от последних отрядов большевиков. Остатки Красной армии отступили по Григоровскому щоссе, так как все железнодорожные пути были перерезаны ещё утром. Этим объясняется и поспешность, с которой запоздавшие комиссары, покидали днём в автомобилях Харьков. Население города оказало вступившим войскам самый радушный приём. Вступающих засыпали цветами и встречали овациями. До поздней ночи на улицах толпился народ, обсуждая события.»
Основные силы Добровольческой армии вступили в город на следующее утро, 25 июня 1919 года, по открытому дроздовцами пути и высадились на Южном вокзале, захватив попутно после короткой стычки оставленные красными на вокзале бронепоезда и бронеплощадки.



Со вступлением Добровольческой армии в Харьков началась запись добровольцев в армию. Большевистская газета «Известия» выпуска тех дней сообщает, что уже первый день записи дал 1500 человек добровольцев. Буквально за несколько дней их число возросло до 10 000 человек. Историк Ю. Рябуха отмечает, что многие из рабочих Харькова записались в Добровольческую армию. Кроме них записывались юнкера, офицеры, студенты, представители буржуазии, интеллигенция. Белую армию поддержала и большая группа милиционеров Харькова (около 260 человек), которая присоединилась к ней в городе.
Будущий командир 3-го Корниловского ударного полка, М.Н. Левитов пишет:
«В Харькове, когда полк (2-й Корниловский— прим.) прибыл на фронт, к нам влилось столько офицеров, что взводы 1-й офицерской роты разбухли до 80 человек. Много офицеров было из народных учителей, землемеров Харьковской землеустроительной комиссии, артистов театра Корш, студентов, техников, служащих земских управ, учителей городских училищ, семинаристов».
Харьков существенно увеличил численность Добровольческой армии. А.Деникин пишет, что если 18 мая, во время боев в Каменноугольном бассейне (т. е. в Донбассе — прим.), армия насчитывала 9 600 бойцов, то к 3 июля, через неделю после взятия Харькова и пополнения армии горожанами и добровольцами, её численность, несмотря на боевые потери и потери от болезней, возросла до 26 тысяч бойцов.



В начале июля 1919 года командир 1-го Армейского корпуса генерал А.Кутепов объявил в Харьковской области приказ, согласно которому мобилизации подлежали: штаб-офицеры до 50-летнего возраста,обер-офицеры, юнкера, подпрапорщики,сверхсрочные, унтер-офицеры, вольноопределяющиеся1-го и 2-го разрядов до 43 лет, занимавшиеся хлебопашеством до 24 лет, учащиеся, сверстники каких призваны на военную службу и прочие граждане, в том числе преподаватели до 35-летнего возраста. Мобилизации подлежали также все пленные красноармейцы, не состоявшие в большевитской партии и служившие в Красной армии бывшие офицеры, не являющиеся коммунистами.
В реальности же мобилизация проходила и иначе. Вот что пишет о ней Борис Штейфон, в то время командир Белозерского полка: «Прием добровольцев протекал без признаков какой-либо системы. Каждая часть образовывала свое вербовочное бюро, которое и принимало всех желающих без лишних формальностей. Выбор части зависел исключительно от желания поступающих, причем это желание являлось зачастую следствием чисто внешних впечатлений. Одних соблазняла нарядная форма дроздовцев, у других оказывались знакомые в артиллерии. Убежден, например, что большое число добровольцев, записавшихся в Белозерский полк, объяснялось, главным образом, тем обстоятельством, что на параде в день приезда главнокомандующего белозерцы произвели впечатление своими касками. Что же касается офицеров, то, насколько я мог судить, их привлекал Белозерский полк как полк прежней императорской армии».









Хроника развития событий (даты по ст. ст.):
Ещё 26 июля 1919 года был отдан приказ по формируемому 3-му Корниловскому Ударному полку с назначением офицеров на должности и объявлен кадровый офицерский состав полка (командир 3-го Корниловского Ударного полка — есаул Милеев Николай Васильевич).
В начале формирования полка особое внимание было обращено на улучшение быта офицеров и ударников. Самым тяжелым вопросом было обмундирование прибывающего пополнения из красноармейцев, которые были буквально без одежды и обуви. Особым успехом в этом направлении увенчались труды дочери нашего Шефа полка генерала Корнилова — Наталии Лавровны.
18 августа был торжественно отпразднован полковой праздник. На Конной площади в Харькове, в присутствии командующего Добровольческой армией генерала Май-Маевского и командира корпуса генерала Кутепова был отслужен молебен, после которого состоялся парад полку.



19 августа 1-й батальон в составе 200 штыков под командой помощника командира полка штабс-капитана Голубятникова с командиром батальона штабс-капитаном Буракевичем был отправлен в распоряжение командира 1-го Корниловского Ударного полка на станцию Ржава.





27 августа 1919 года. 3-й Корниловский ударный полк был официально сформирован на базе офицерских кадров при участии учебной команды 1-го Корниловского ударного полка и 1-й офицерской имени генерала Корнилова роты. В состав полка кроме офицеров вошла также группа добровольцев из числа рабочих Паравозостроительного завода численностью около 300 человек. Полк во время пребывания в Харькове квартировался на Змиевских казармах, располагавшихся в районе нынешней станции метро «Проспект Гагарина».
К концу августа прорыв красных на Купянск и Волчанск был окончательно ликвидирован, и части Добровольческой армии получили возможность продолжать прерванное наступление. С другой стороны, неудача красных в широко задуманной ими операции, для которой были собраны значительные силы, больно отозвалась на моральном состоянии Красной армии, и без того сильно потрепанной на линии рек Сейм и Сеймица. Добровольческая армия не встретила поэтому того сопротивления, которое ожидалось при взятии укрепленного района города Курска. Оборудование позиций перед Курском носило по масштабам Гражданской войны довольно серьезный характер: первая укрепленная полоса, сооруженная верстах в 10—15 от города, впереди его, состояла из непрерывного ряда стрелковых окопов полного профиля, усиленных проволочными заграждениями в пять кольев. К окопам вели ходы сообщения, а позади окопов были оборудованы артиллерийские позиции с наблюдательными пунктами. Артиллерии было собрано значительное количество, до восьмидюймовых орудий включительно. Эти позиции несомненно представляли бы серьезную преграду для бедной техническими средствами Добровольческой армии, но все же укрепления должны были защищаться людьми, а людей, воодушевленных желанием победить или проникнутых истинной дисциплиной, у красных не было, и красная крепость Курск пала.
Что касается моральных качеств бойцов обеих сторон, то между ними можно поставить знак равенства, в частности, между корниловцами и бойцами советской ударной группы: корниловцы имели в 1-м и 3-м полках по одной офицерской роте, а во 2-м полку — три роты большого состава. Советская ударная группа была составлена из войск, составлявших опору советской власти - дивизий латышской и эстонской, особой бригады, где были еврейский пластунский и особые полки из венгров и китайцев, с очень большой прослойкой коммунистов из ЧеКа, все это было взято из резерва, после отдыха. Они были хорошо обмундированы для зимы и обеспечены боеприпасами. К тому же, колоссальный перевес в силах действительно поднимал их дух и, если бы не губительное действие наших пулеметов, они могли бы совершенно нормально выполнить приказ своего командования - разбить и уничтожить нас под Орлом.
11 сентября 1919 года. 3-й Корниловский Ударный полк получил приказ о присоединении к своей Корниловской Ударной бригаде. Поэтому 11 сентября считается датой наличия на фронте Корниловской Ударной дивизии трехполкового состава.
14 и 15 сентября. 3-й полк следует через город Фатеж в резерв дивизии, в село Сергиевское, куда прибывают из отряда полковника Манштейна его 1-я и 11-я роты. С этого момента полк полностью вошел в состав своей дивизии.
18 сентября. 3-му полку приказано выделить один батальон в резерв начальника дивизии, занять линию деревень Гремячее — Лебедиха—Воронец, что и было выполнено полком, гнавшим перед собой противника.
3-й Корниловский Ударный полк: офицерская рота — 100 штыков; три солдатских батальона — 1500 штыков, всего 1600 штыков. 60 пулеметов, две легкие батареи, команда конных разведчиков и команда пеших разведчиков.
6 октября 3-й Корниловский Ударный полк с боем занимает село Никольское, село Колинник-Воейково (Приятное), 1-й его батальон придан 2-му полку и со станции Поныри прибыл на станцию Дьячья, составив полковой резерв.
7 октября отмечено, что у станции Дьячья 2-й Корниловский Ударный полк встретил упорное сопротивление.
8 октября к вечеру противник принудил 3-й полк отойти в село Никольское-Лозовец.
9 октября, утром 3-й батальон 3-го полка, с командой пеших разведчиков восстановил положение.
10 октября. Приказано занять села Вишневецк, Богородицкое, Плоское и Балмасов. 3-й полк только ночью выполнил задачу.
«Бои Корниловской Ударной дивизии с 6-го по 10-е включительно показали, что встречное наступление началось. На правом фланге дивизии идет наш самый сильный кулак из 1-го полка с бронепоездами (тремя), громит 55-ю стрелковую дивизию и берет массу пленных.
В центре дивизии — молодой 3-й полк. На его участке особый сводный учебный батальон и 2-я сводная стрелковая бригада противника прорывают участок полка, но положение восстанавливается. В этот момент в полку было только два батальона, так как один батальон был согласно приказу передан 2-му полку в резерв.
В связи со сложившейся обстановкой начальник Корниловской Ударной дивизии просит командование со взятием Орла передать свой участок алексеевцам, с тем чтобы своей дивизией в полном составе ударить по скоплению Красной армии за нашим левым флангом, но ему в этом было отказано.» («КОРНИЛОВЦЫ В БОЯХ ЛЕТОМ - ОСЕНЬЮ 1919 ГОДА»; Издание объединения чинов Корниловского Ударного Полка, Париж, 1967 год)
13 октября. 1-й батальон 3-го Корниловского Ударного полка был придан 1-му полку и вместе с ним двинулся на город Орел. С небольшим боем они вошли в город в 17 часов. Остальной же полк, преодолевая серьезное сопротивление у хутора Гать, достиг города к вечеру.
15 октября. 3-й Корниловский Ударный полк занимает фронт ушедшего 2-го полка: деревни Киреевку, Воробьевку, станция Саханская, имея 2-й батальон в резерве, в Орле.
16 октября. На участке 3-го Корниловского Ударного полка атаки противника отбиваются огнем.
17 октября. 3-й Корниловский Ударный полк: противник отбивается огнем.
18 октября. 3-й Корниловский Ударный полк: попытки противника наступать.
19 октября. Ведя ежедневные бои, 3-й Корниловский Ударный полк занимает позицию: Костомаровка—Киреевка—Телегино—станция Саханская. Хлынувшая из Карачева на юг волна интернациональных частей Красной армии обходит Орел и угрожает отрезать железную дорогу на Курск, подойдя к станции Становой Колодезь. Ночью полк оставляет город Орел и отходит к железнодорожному пути.
20 октября. Утром 3-й Корниловский Ударный полк переходит в наступление на запад от железной дороги, входит в соприкосновение с противником и к вечеру занимает позицию: деревни Стишь—Колодезь— Жидково.
«Бои Корниловской Ударной дивизии с 15 по 20 октября. С 13 на 14 октября части латышской дивизии полностью захватили, вернее, очистили от обозов, город Кромы и с 15-го вели бои со 2-м Корниловским Ударным полком, на который командование дивизии возложило ликвидацию обхода ударной советской интернациональной группы. 1-й и 3-й полки фактически обороняли город Орел на фронте от станции Золотаревка до станции Сахановка включительно против разбитой сводной стрелковой советской дивизии (из 9-й и 55-й). Несмотря на отличный людской и огневой состав 2-го Корниловского Ударного полка, поставленная задача была для него непосильна: один против 34 стрелковых и кавалерийских полков.
Несмотря на колоссальные потери полка и на очевидность наличия против него небывалого превосходства отличных частей красных, настроение еще было бодрым, ждали какого-то решения командования. Сначала надеялись на свои силы, то есть что одновременно с нами будет брошен 1-й полк, как самый сильный по составу и огню, а 3-й с тремя бронепоездами оставят для обороны города Орла, если вообще таковая была необходима. Но проходили дни, в лихих контратаках полк таял, и было видно, что наше командование выпустило инициативу из своих рук. Мы только отбрасывали противника в одном месте, а он занимал своими резервами только что оставленное нами. Это не могло продолжаться бесконечно. В ночь с 19 на 20 октября 1-й и 3-й Корниловские Ударные полки без боя оставили город Орел, и только 20-го красные атакой двух дивизий (эстонской и 9-й сводной) против слабого арьергарда корниловцев заняли его. 2-й же полк до самого момента соединения с дивизией ежедневно отбивал бешеные атаки латышей с запада, юга и даже с востока.
Очень жаль, что документы штаба Корниловской Ударной дивизии погибли в Париже при похищении генерала Миллера, и за действия штаба 1-го армейского корпуса и штаба Добровольческой армии ответил своим увольнением лишь один генерал Май-Маевский. До сего времени как-то не верится: неужели не в силах был генерал Деникин, вернее, его штаб, зная об ударе на нас, перебросить если не корпус Шкуро, то с других, менее опасных участков фронта Вооруженных сил Юга России хотя бы одну кавалерийскую дивизию? Если генерал Май-Маевский был тогда невменяем, то у него же был его штаб армий и, помимо этого, штаб 1-го армейского корпуса генерала Кутепова.
22 октября. С утра 3-й Корниловский Ударный полк на всем участке полка вел упорный встречный бой с превосходящими силами эстонской стрелковой дивизии. Потери полка огромны — 400 человек, но на правом фланге полка отбиты все атаки, и полк успешно гонит противника на север. К вечеру полк отходит на старую линию, где и удерживается до 27 октября, ведя бои в районе Михайловки. В это время в полк прибывает пополнение, составившее 4-й батальон.
25, 26 и 27 октября. 3-й Корниловский Ударный полк удерживает свои позиции.
«На фронте Корниловской Ударной дивизии событие: приехал командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский. Состоялся даже парад около железной дороги, но, несмотря на обычную для генерала лихость — устроить смотр войскам под огнем противника, — встреча ему была прохладной. Его уверения об окружении противника были приняты за плохой анекдот, не помогло ему и его хлесткое прощание: “До свидания в Туле!” Расходились части с парада в подавленном настроении от вида закатившейся звезды когда-то блестящего боевого генерала. Прямо с парада части пошли на свои участки. Катившийся вал красных, уверенный в разгроме нашей дивизии, всюду был отброшен».
28 октября. В ночь на 28 октября 3-й Корниловский Ударный полк отходит на юг. После кошмарного перехода под проливным дождем полк занимает: села Козьмодемьянское — Червяк Знаменский, где закрепляется и ведет бои 29-го и 30-го, отбивая атаки красных.
«Советские источники умалчивают о боях в районе станции Дьячья в своем продвижении на Фатеж и Поныри. Эти дни показали, что прорыв их ударной группе удался, но разгрома трех Корниловских ударных полков не произошло, несмотря на такой перевес красных в силах - 10:1.
2 ноября. С утра возобновились атаки красных, и части 1-го батальона 3-го полка, занимавшие Червяк Знаменский, были оттеснены. Положение все же восстанавливается, и до 5 ноября полк с успехом отбивает противника.
3 ноября. Атаки красных отбиты.
«Условия борьбы стали для нас страшно тяжелыми: с одной стороны, противник ввел в дело отличные свежие части из резерва, а с другой — началась зима и застала нас без теплого обмундирования. Тяжелые условия отняли у многих надежду на контрнаступление, а местное население в этом было даже уверено, что не ускользало от наблюдения бойцов и скверно сказывалось на них. Командный состав частей ругал высшее начальство за бездействие, так как подкрепления не было видно и управление отсутствовало. Фронт был накануне развала, это все чувствовали и напрягали все усилия к его удержанию, но действительность была неизбежна и неумолима — отступление началось».
(«КОРНИЛОВЦЫ В БОЯХ ЛЕТОМ —ОСЕНЬЮ 1919 ГОДА». Издание объединения чинов Корниловского Ударного Полка, Париж, 1967 год))
«Погода была отвратительная: шел дождь, а потом дождь и гололедица. Разведкой обнаружены значительные силы противника в Битюк Подоляне и Сабуровке. В 12 часов полк перешел в наступление, 2-й батальон после нескольких неудавшихся атак на Битюк Подоляне понес значительные потери и отступил, 3-й батальон и команда пеших разведчиков тоже встретили в Сабуровке значительные силы красных пехоты и кавалерии. Несколько раз наши занимали окраины Сабуровки, понесли большие потери и стали отступать. Положение было критическим: с фронта пехота противника перешла в контратаку, а слева пошел в атаку кавалерийский полк красных и стал рубить 3-й батальон. Сначала началось настоящее бегство, но потом кавалерия была остановлена сомкнувшейся 3-й ротой офицерского батальона штабс-капитана Панасюка и остановившейся 5-й батареей. Тут же к ним присоединилась 1-я офицерская рота, и по их примеру все стали сбегаться в группы и отбивать рубившую кавалерию. Положение полка было безвыходное, и вряд ли бы кому удалось уйти от свежей кавалерии, но выдающаяся выдержка и примерное мужество штабс-капитана Панасюка и 5-й батареи, остановившейся и встретившей кавалерию огнем с дистанции в 400 шагов, спасли положение, и остаткам отступавших удалось уйти на Поныри. Когда атаки кавалерии были отбиты и части полка преследовались лишь отдельными разъездами, произошла неприятность: были брошены два тяжелых шестидюймовых орудия. Брошена была батарея при обстановке уже нормального боя. За батареей следовали в полном порядке две офицерские роты, и подобное отношение к делу возмутило всех. Командир офицерского батальона капитан Иванов К.В. подал рапорт о привлечении командира этой батареи к ответственности».
7 и 8 ноября.. Утром 3-му Корниловскому Ударному полку было приказано отойти на линию города Малоархангельск, что и исполняется под огнем наступающего противника. Полк занял линию: город Малоархангельск — село Протасове. К вечеру появляется противник, но изнуренные корниловцы все же отбивают атаку красных и в течение двух суток удерживают город.
10 ноября. . Командир 3-го Корниловского Ударного полка есаул Милеев был отрешен от командования полком; официальная причина — он не мог поднять боеспособность полка на должную высоту, но на самом деле он разошелся во взглядах с начальником дивизии полковником Скоблиным.
9—10 ноября.. По приказу оставлен город Малоархангельск, и 3-й Корниловский Ударный полк отходит к деревням Пересуха-—Армянка—Озерны, откуда тоже ночью отходит на линию: Гнилая Плота—Никольское и через несколько часов идет на деревни Гнилец, Заболотовка, Архангельское, каковые и занимает к вечеру 10 ноября. Полк составляет правый фланг дивизии, правее — алексеевцы; связи с ними нет, по данным штаба, они отступают на город Щигры.
Потери Корниловский Ударной дивизии с 6 октября по 10 ноября составили: 1-й полк — 25%, то есть 725 человек; 2-й полк — 60%, — 1560 человек; 3-й полк — 35%, — 646 человек.
В октябре 1919 года ситуация на фронте переломилась. Армии Вооруженных сил Юга России под натиском сил РККА начали отходить на Юг. Харьков постепенно снова начал превращаться в прифронтовой город. Формирование новых частей тормозилось, войска неохотно отправлялись на фронт, предпочитая оставаться в уютном тылу. Вербовка новых добровольцев становилась все менее эффективной.
Главный редактор харьковской газеты «Новая Россия», профессор Харковского Университета и общественный деятель Х.В.Даватц, в январе 1920 года, будучи в Ростове, так описывает ситуацию в Харькове в момент своего отъезда (Даватц эвакуировался из Харькова 25 ноября 1919 года — прим.):
«А ведь почти только месяц тому назад я сидел в качестве члена Управы в Харькове, который судорожно сжимался от наступающих красных. Встречались, говорили, что-то делали, что-то подписывали, а сами думали: как уехать? как бы не застрять в этой сутолоке «разгрузки»?
Штаб Добровольческой армии во главе с В.З. Май-Маевским эвакуировался из города 10 декабря. Как пишет П.Н. Врангель, с оставлением штабом харьковского телефонного узла нарушилась связь между частями. В последние 2 дня перед оставлением Харькова эвакуация происходила хаотически, не функционировал городской транспорт, нарушилось железнодорожное сообщение. Усложняли ситуацию попытки восстаний в городе, предпринимаемых большевицким подпольем.

В декабре 1919 года от наступающих частей РККА Харьков обороняли силы Добровольческого (1-го Армейского) корпуса генерала А. П. Кутепова. Основное сопротивление отступающие части ВСЮР оказывали северо-восточнее города. При отступлении сил Белого Движения из Харькова 6-12 декабря город крупными силами не оборонялся и был отдан практически без боя. Некоторые отступающие части делали попытки осуществлять только локальное сопротивление.
Так, например железнодорожную станцию Балашовка оборонял отряд из 17 офицеров 3-го Корниловского ударного полка, который весь полностью погиб и захоронен в настоящее время под железнодорожными путями этой станции.
Корниловцы отступали через центральные районы Харькова.
Маршрут пути 1-го Корниловского Ударного полка через город при отступлении в деталях не сохранился. Будучи наиболее ослабленным боевыми потерями, полк действовал в целом в составе Корниловской дивизии.
7-го декабря 1919 года в Харькове выгрузился отступивший из Белгорода 2-й Корниловский Ударный полк С 7 по 11 декабря в полку шли усиленные занятия и разбивка по ротам. Его командир полковник Пашкевич прибыл в город 4 декабря и сумел набрать в городе для своего подразделения 300 человек пополнения. 12 декабря полк через Безлюдовку отступил на юг от Харькова.
Утром 12 декабря в Харьков со стороны села Липцы вошёл также отступающий 3-й Корниловский Ударный полк. Заняв восточную часть города, он выставил сторожевое охранение в городе, прикрывая отходящие части. Около 15 часов того же дня полк оставил город, и отошёл по Чугуевскому шоссе в хутор Залкин, где и заночевал.
19 декабря 1919 года, в нескольких километрах от Харькова, в районе сёл Кочеток, Большая Бабка, Зарожное и Тетлега (нынешний Чугуевский район) полк полностью погиб в бою с наступающими частями Красной армии. В полку осталось 86 человек личного состава.

Краткая справка о личном составе и участии в боях 3-го Корниловского ударного полка в составе Дроздовской и Корниловской дивизий:>
Лето 1919 года — 21 младший офицер (учебная команда 1-го (Корниловского) ударного полка) из них: 14 прапорщиков, 3 подпоручика и 4 поручиков.
Сентябрь 1919 года — 1900 штыков при 60 пулемётах (3 батальона, офицерская рота, команда разведчиков и эскадрон связи).
5 октября 1919 года — 1279 штыков при 17 пулемётах.
В период Орловско-Кромской операции полк принимал участие в штурме Курска, в тяжелейших боях осенней кампании в районе Орла, отступил обратно к Харькову; за весь период осенней кампании потерял убитыми, ранеными и пленными 646 человек личного состава.
6 (н.с. 19) декабря 1919 года — полк полностью погиб во время боев с частями РККА в лесах северо-восточнее Змиёва (осталось 86 человек личного состава).
В Крыму весной 1920 года состав полка был возрождён из числа старых кадров и пополнения из состава других подразделений и добровольцев.
29 июля 1920 года — в боях у Куркулака полк потерял 180 человек, в том числе 60 офицеров.
Конец августа 1920 года — после Каховской операции в полку осталось 92 человека.
Эвакуирован из Крыма в ноябре 1920 года с частями Русской армии Врангеля в Галлиполи.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments