?

Log in

   …Да будет известно тем, кто этого не знает: на территории сада Ш. сосуществовали три основных сообщества, на арго именуемые так: «брехаловка», «мельница», «яма». При наличии острого зрения, стоя возле памятника великому Кобзарю можно было наблюдать сразу за всеми этими сообществами, каждое из которых суть собственный колоритный мирок людей, повязанных военно-морским узлом общего увлечения.
      Вдоль Сумской тогда простиралась идеологически выдержанная аллея, оснащенная газетными стендами. Стенд с одной из самых читаемых газет («Советский спорт», of course) был в полусотне метров от Кобзаря-Ш.


Читать дальше...Свернуть )

Тракторобуд сегодня

(Из книги Вольского и Борфина «Харьковский тракторный завод» (1930))

Производственная жизнь на Лосевской площадке, на месте будущего завода-гиганта, зашевелилась ещё в январе 1930 года. Туда начали поставлять различные материалы – лес, доски, рейки, разный крепёж. Первые отряды рабочих-строителей начали строить бараки для сезонников, склады, разные временные сооружения, сверлить водяные колодцы, прокладывать по территории строительства железнодорожные пути.


На одном из участков стройки
Читать дальше...Свернуть )


      В 1910-е — один из центров футуристического движения В 1920-е — столица новой украинской литературы. В I960-е на выжженной почве, - свежая поросль, генерация: Чичибабин, Мотрич, Лимонов, Милославский, Бахчанян. В 1990-е после застоя, снова расцвет - украинской и украинской русской. Но можно и по персоналиям. Например, Слуцкий, о котором Бродский, так многому у него научившийся, сказал: «Слуцкий почти в одиночку изменил тональность послевоенной русской поэзии…» Бродский цитировал на память «Музыку над базаром» («Я вырос на большом базаре в Харькове...») Слуцкого, ну а мы процитируем другое стихотворение:

Как говорили на Конном базаре?
Что за язык я узнал под возами?
Ведали о нормативных оковах
Бойкие речи торговок толковых?
Много ли знало о стилях сугубых
Веское слово скупых перекупок?
Что спекулянты, милиционеры
Мне втолковали, тогда пионеру?
Как изъяснялись фининспектора,
Миру поведать приспела пора.
Русский язык (а базар был уверен,
Что он московскому говору верен.
От Украины себя отрезал
И принадлежность к хохлам отрицал).
Русский базара — он странный язык.
Я — до сих пор от него не отвык.
Все, что там елось, пилось, одевалось.
По-украински всегда называлось
Все, что касалось культуры, науки,
Всякие фигли, и мигли, и штуки —
Это всегда называлось по-русски
С «г» фрикативным в виде нагрузки.
Ежели что говорилось от сердца —
Хохма жаргонная шла вместо перца.
В ругани вора, ракла, хулигана
Вдруг проступало реченье цыгана
Брызгал и лил из того же источника,
Вмиг торжествуя над всем языком,
Древний, как слово Данилы Заточника,
Мат, именуемый здесь матерком.
Все — интервенты, и оккупанты,
И колонисты, и торгаши —
Вешали здесь свои ленты и банты
И оставляли клочья души.
Что же серчатъ? И досадовать - нечего
Здесь я учился, и вот я — каков.
Громче и резче цеха кузнечного,
Крепче и цепче всех языков
Говор базара.

      Базар, а Харьков изначально был ярмарочным, купеческим городом, формировал не только язык, но и характер Харькова. И вместе с базаром университет, открытый в 1805-м, вокзал и заводы - студенческий город, индустриальный гигант. И вот что еще: «Харкiв, Харкiв, де твое обличчя?» - писал Тычина. И отвечал: в степи, куда город вырывается на волю. Слобожанщина ж, свобожанщина. Итого: пролетарская прямота с торгашеской хитрецой и устремленной вперед научной мыслью, как-то так. Ну и сдободянскость: временами фрондерство, временами просто революция, а у кого-то – мягкий слобожанский байронизм.
      И по поводу вокзала, путей сообщения, транзита. Считается, что Харьков своих не удерживает, и они разъезжаются кто куда, в Киев, в Москву, в Европу, в Америку. Да, вероятно, так и расходится то, что сформировалось в Харькове, по другим городам и литературам.
      А напоследок еще одно стихотворение Слуцкого — он один из самых-самых харьковских, и раз уж в данной публикации нет ему отдельного очерка, то пускай здесь побольше. Это стихотворение хорошо характеризует и ту эпоху, и нынешнюю, и Харьков вообще.

Озеленению и украинизации
мы подчинялись как мобилизации
Мы ямы рыли, тополя сажали,
что значит «брыли» мы соображали.
Над «i» мы точку ставили и кратко
те точки называли «крапки».
Читаю «Кобзаря» без словаря
и, значит, ямы я копал не зря.
И зелен Харьков (был когда-то голый),
и, значит, я не зря учил глаголы

                                                                                                                          А.Краснящих
                                                                         ("Новый мир", № 12, (2016)
                                                               Копелев



   
До того как стать харьковчанином, Лев Копелев (1912 — 1997) был киевлянином, родился и первые четырнадцать лет прожил в Киеве, а в Харьков — столицу Украины — семья переехала, когда отец, агроном, получил назначение в республиканский Сахаротрест. Это был 1926 год.
     Однако первый раз Копелев побывал в Харькове за год до этого: здесь жили сестра и брат его матери, и она повезла детей знакомиться с ними и с городом. В мемуарной книге «И сотворил себе кумира» (1978) Копелев передает свои первые впечатления от встречи с Харьковом, постоянно сравнивая его с Киевом:
     «Вокзал не похож на киевский — куда больше и куда нарядней. Огромное здание с куполом, как в церкви. Подземные переходы, стены кафельные, как печки у нас дома". На площади множество извозчиков, их зовут „ванько", и сани у них ниже, чем у киевских. Все они в одинаковых толстых синих пальто с широченными складчатыми задами. Впервые вижу автобусы, желто-красные с темными, железно-вафельными мордами моторов. А трамваи здесь иные, чем в Киеве, — у киевских дуга, длинный гнущийся прут, увенчанный роликом, а у харьковских трубчатая рама, расширяющаяся наверху.Читать дальше...Свернуть )